КОГНИТИВНАЯ ВОЙНА КАК “МАТЬ РОДНА”

Что такое когнитивная война? Она не убивает, проходя во многом вполне мирным путем. Она может менять мир, не производя ни единого выстрела. Она щадит тело, но не мозги. И это ее главное преимущество.

Это война за ту или иную модель мира. Такая война может даже менять отношение к противнику, к пониманию победы. Понимание “кто друг, кто враг” начинает размываться. Период перестройки, например, поменял “врагов” на “друзей” и наоборот. Это был большой социальный эксперимент, который успешно завершился. Развал СССР был бы все равно, вопрос только в том, какие могли быть последствия.

Когнитивная война меняет в головах силы и слабости противника и наши. По сути в результате выстраивается новый мир с новыми приоритетами и задачами. СССР прошел такое выстраивание в период перестройки, когда старые “боги” исчезли со своих пьедесталов. Причем все было сделано так, что казалось, население ведут те же руководители к той же цели и тем же путем. Условно говоря, секретари ЦК развернули страну и повели в другом направлении, все так же привычно управляя системой. И кстати, вместе с политическими “богами” исчезли и памятники им.

1917 год сделал это же путем революции. 1937 г. резко поднял роль врагов внутри системы, что дало оправдание для их разгрома. Сталин “зачистил” политическое пространство до основания, задав правила политического поведения даже для следующих поколений. Сталин удержался во власти, но потерял в результате поколения советских людей, затормозив трансформацию мозгов и страны, поскольку система сохранила себя, вычеркнув лишь авторитетов из прошлого.

1917 год даже не был революцией в плане задействования масс людей. Прошлая система даже не могла себе защищать. По этой причине произошел как бы перехват управления страной большевиками. Кстати, даже выстрел “Авроры” был холостым, так что никакой разрушительной силы не имел.

1991 год подвел черту под медленной трансформацией советского общества, когда под портретами партийных вождей жили уже другие люди. СССР исчерпал свои возможности по противостоянию с Западом, и Запад из противника постепенно сместился в предмет зависти. Если посмотреть, то дети всех советских вождей рано или поздно “исчезали” на Запад. Бежавшие на Запад дочь Сталина, внуки Хрущева и т.д. избирали не идеологию, не модные вещи, у них и так все было, они видели отставание своей собственной страны в гонке за умы. Они как бы пересели со шлюпки с веслами на моторку. Запад явно был впереди, прогресс как бы обходил соцстраны стороной. Все новинки были западными.

Атомное оружие СССР получил в результате работы шпионов. Курчатов требовал не отходить ни на сантиметр от украденных чертежей. После войны из Германии привезли группу немецких физиков-ядерщиков с семьями, поселив их в санатории на берегу Черного моря. А после вернули назад. То есть мозги, создавшие наш ядерный потенциал были чужими.

Поражение советского лагеря перед западным произошло не с помощью модных и даже немодных, но иных более современных товаров и машин, Запад занял в мозгах позицию передового и сильного “маяка”, манящего в будущее. Все свое стало казаться старым и устаревшим. Оказалось, что с его даже “неправильной” политической системой Запад первым вошел в будущее, и все это почувствовали. Мозги победили, а не война…

Э. Дженсен справедливо написал в анализе современного Китая: «Когнитивная сфера превратилась в независимое поле битвы, все чаще становясь ареной для крупных состязаний держав, полем битвы за конкуренцию и ключевым фактором победы».

Победы и поражения не всегда приходят там, где их ожидают и возводят укрепления. В данном случае победа пришла в мозгах. И оказалось, что красивая доктрина на бумаге проигрывает, когда жизнь не демонстрирует ее преимуществ. Кстати, первым столкновением с Западом для советских людей стал Фестиваль молодежи и студентов 1957 г. в Москве. Воспоминания многих “диссидентствующих”, начиная с В. Аксенова, подтверждают эту шоковую реакцию.

В более мягкой сегодняшней форме тот фестиваль видится так: “фестиваль, прошедший 28 июля – 11 августа 1957 года в Москве под девизом “За мир и дружбу”, стал символом оттепели, ярким примером открытия миру советского общества, интернациональной дружбы и гостеприимства. Но у каждой медали есть две стороны. Фестиваль оставил и “побочные”, непредвиденные последствия: активизацию западного культурного влияния, распространение стиляжничества и фарцовки…”.

Когнитивная война – это война в мозгах. Никто не умирает, но происходят другие изменения. Там и стреляют другим оружием. Это могут быть чужие кино и литература, поскольку они строятся на иной модели мира. Это еще связано с тем, что в кино и литературе человек “переселяется” своими мозгами в мир героя, перенимая от него даже то, что он не собирался передавать. А чужое всегда интересно…

Дж. Джордано суммирует понимание когнитивной войны следующим образом: “Это не просто эволюция тактики или использование новых технологий. Скорее, когнитивная война представляет собой решающий сдвиг в подходах к ведению боевых действий, использующий информацию для информирования, обмана и, таким образом, влияния на лежащие в основе нейронные процессы, участвующие в мышлении, эмоциях и поведении (т. е. функции, которые в совокупности можно считать составляющими «разум»). В этом смысле поле боя теперь распространяется на нейробиологические субстраты человеческого мозга/разума, влияя на психосоциальную динамику целевых лиц и коллективов”.

По сути перестройка была такой же когнитивной войной, но только со своим населением. Поменяв приоритеты в мозгах, получили новый результат. После этого сносились памятники и переименовывались площади и улицы. Как видим, идеология имеет материальное воплощение на улицах, а не прячется только в мозгах. По сути СССР уже один раз проходил это при переходе в постсталинскую эпоху, когда уничтожалось любое присутствие в книгах или на улице “отца народов”.

СССР был не столько читающей страной, как еще больше цитирующей страной. Цитаты в книгах четко отражают политический режим страны. У нас была и частично сохранена определенная политическая религия. Плохо нельзя говорить не только о мертвых, а и о живых руководителях. Это такой политический этикет. Необязательно хвалить, но лучше не ругать.

СССР периодически свергал своих авторитетов пьедестала. Можно назвать этот процесс “омолаживанием” идеологии. Но это был единственным способом продолжать развитие. Харари объяснил приход демократии появлением газет. Вероятно, это связано с тем, что медиа – это ускоренный обмен информацией.

Когда-то мозги создавало радио, потом телевидение, сегодня соцсети. Тот, кто дает интерпретацию первым, имеет больше шансов закрепиться в массовом сознании, поскольку те, кто будут его опровергать, все равно буду на него ссылаться. Советский человек иногда читал критику на западную прессу, пытаясь понять, о чем они пишут раз их критикуют.

Все это когнитивные войны, которые формируют наши мозги. Мы же не имеем возможности проверять достоверность каждого сообщения, поэтому опираемся на нашу веру в тот или иной источник информации. Советский человек часто слушал западные радиоголоса, предполагая, что в них есть своя правда. Он сам мог сопоставлять то, что говорили мы и что они. Сегодня стало сложнее, поскольку число “своих правд” зашкаливает. Собственную советскую картину мира все знали хорошо, правда, иногда, а может и часто, не доверяли ей. Советские “когнитивные пасторы” типа В. Зорина активно ее продвигали. С тех пор сохранилась фраза “война в эфире”. Правда, в эфире лучше, чем в реальности. Война всегда была болезненным испытанием для советского человека, поскольку в этом случае люди гибли по-настоящему и массово. В сегодняшней России, например, такова роль В. Соловьева.

Внимание к когнитивной войне присутствовало всегда, только тогда она проходила под названием “пропаганды” или “контрпропаганды”. Сегодняшняя пропаганда прячется за более “благозвучными” именами, одним из которых и является “когнитивная война”, в которой “убивают” не тело, а мозги…

---

Георгий ПОЧЕПЦОВ.
Доктор филологических наук, профессор.
Киев, Украина.
Печатается с любезного разрешения автора