РАЗВАЛ КГБ В СССР

В уникальном исследовании Г. А. Саркисянца «Власть и спецслужбы» речь идет об общих проблемах существования и организации этих служб в любом обществе и об их особенностях. В этой статье будут приведены некоторые данные из вышеуказанной книги Саркисянца – бывшего разведчика и ученого о причинах краха КГБ в СССР.
Нужно себе четко представлять, что эта служба к концу 80-х годов прошлого столетия просто деградировала и уже не могла выполнять те задачи, которые возлагаются на подразделения подобного рода в обществе. Называясь раньше «вооруженным отрядом партии», она же руководством этой партии и была обречена на развал, так как на неё были возложены задачи, не свойственные разведывательному сообществу в цивилизованных странах. Об этих проблемах и пойдет речь.

ПАРТИЯ И КГБ
В свое время спецслужбы СССР были одними из лучших в мире, успешно
конкурируя с ведущими спецслужбам других стран. Сегодня нет Советского
Союза, нет и той мощной разведывательной организации, в развитие которой вносили свой значительный вклад и ныне независимые бывшие республики СССР. Региональные подразделения бывшего КГБ послужили основой для создания спецслужб вновь возникших государственных образований. Подчас, даже сотрудники в них остались прежние. А где, собственно говоря, было взять других? Мало того, некоторые бывшие сотрудникии республиканских Комитетов госбезопасности стали во главе новых государственных образований (Грузия, Азербайджан и пр.), многие достигли впечатляющих успехов в бизнесе. Исключение могут составить лишь страны Балтии.

Деградация КГБ началась еще в 70-е годы прошлого столетия. «…К середине 1970 – х годов, – пишет Саркисянц, – в эффективности деятельности советских спецслужб начал наблюдаться некоторый спад. Причин для этого было несколько И, конечно же, самая главная состояла в несостоятельности Власти… История развития человечества доказала: какова власть, таковы и спецслужбы. Одним из факторов, разлагающе действовавших на деятельность спецслужб, являлся так называемый партийно-советский набор, который заслуживает отдельного рассмотрения».

Это как раз самый малоизвестный сюжет истории Комитета Государственной Безопасности СССР. Но весьма захватывающий. В Советском Союзе, в отличие от многих других стран, не было соответствующего закона о статусе и деятельности спецслужб, их действия направлялись высшими партийными органами страны. Стремление партийных руководителей держать под постоянным контролем информационный и репрессивный аппарат, каковыми являются спецслужбы, породило систему партнаборов. Несмотря на то, что партийные органы подобным образом контролировали все спецслужбы, особое внимание уделялось Комитету государственной безопасности (ВЧК-ОГПУ-НКВД– МГБ ), который характеризовался как «вооруженный отряд партии». КГБ СССР представлял собой одну из наиболее развитых спецслужб Нового Времени. Подчинение разведки и контрразведки, в том числе политической, под единое руководство давало широкие возможности для динамичного и эффективного использования этих служб, направляя их на достижение целей, определенных Властью. Однако, сегодня мы фактически можем отметить, что отлаженный механизм объединенной спецслужбы во многом разрушен.

В России, например, как и в некоторых западных странах, спецслужбы внешней разведки и контрразведки функционируют раздельно, что должно существенно отразиться на эффективности деятельности этих ветвей единого органа государственной безопасности. Но вернемся к партийному руководству спецслужбами. Как же родилась в спецслужбах прослойка партнабора? Оказывается, что появилась она с легкой руки вождя революции В. И. Ленина. Именно он заявил: «Каждый хороший коммунист может быть хорошим чекистом». И он не особенно ошибался. Ведь подавляющее большинство партийцев в то время прошло великолепную школу подполья, как в эмиграции, так и на территории России. Но при этом следует учесть и тот факт, что первые чекисты работали не без помощи специалистов – профессионалов из жандармского управления. «В дальнейшем, – пишет Саркисянц, – во время известных реорганизаций, эта формулировка вождя догматически использовалась властью для внедрения в руководящие звенья спецслужб «своих» людей. Наряду с ведомственными инструкциями, которые в обязательном порядке санкционировались Политбюро ЦК КПСС, запрещающими без особого на то разрешения высших партийных инстанций проверку представителей партийно – советского актива, эта мера позволила управлять деятельностью спецслужб изнутри и направлять её в угоду высших чинов партийно – советской номенклатуры».

В результате этого уровень профессиональной деятельности спецслужб начал спадать. Особенно это проявилось в хрущевскую эпоху, когда профессионалы попали под сокращение, а на руководящие посты в спецслужбы стали назначать номенклатурных выходцев из партнабора. Вспомним, что практически стало традицией председателями КГБ назначать с должности первого секретаря ЦК Комсомола. (Семичасный, Шелепин). То же самое происходило в союзных республиках. Правда, Андропов несколько притормозил этот процесс внедрения непрофессионалов в систему спецслужб. Но после его смерти все возвратилось на круги своя. Естественно, что среди профессиональных работников органов безопасности формировалось не совсем благоприятное мнение о «партнабористах». Тем более, что последние, осознавая свою недостаточную служебную компетентность, в большинстве случаев при каждом удобном моменте подчеркивали свое привилегированное положение и преимущество должностного статуса, сообщая сослуживцам о своих личных связях в высших эшелонах власти.

Это, по сути дела, означало раскол и борьбу различных кланов в
спецслужбах СССР. Естественно, выходцы из партийных структур,
используя преимущества своего служебного положения, старались
всячески принизить роль и значение профессионалов в деятельности
органов государственной безопасности. Удачные операции представители партийного аппарата декларировали как результат «своего мудрого руководства», а неудачи в работе пытались объяснить нерадивостью подчиненных. Профессионалы же, в свою очередь, не являясь ставленниками номенклатуры, остро чувствовали несправедливость подведомственных актов, всячески оберегающих партийных и советских функционеров от «всевидящего ока» контрразведки, в том числе политической.

Иначе говоря, в спецслужбах СССР, во –первых, появилась прослойка сотрудников, которые не могли быть объектом внимания контрразведки. Уже только это таило в себе огромную угрозу для безопасности страны. Во – вторых, попавшие в спецслужбы представители номенклатуры, не проходили той проверки и контроля, которые осуществлялись в отношении других лиц, претендовавших на работу в органах безопасности. Для этих, «своих людей», путевкой «в жизнь» служила их деятельность в партийном, комсомольском, советском активе. Рекомендация партийного руководства была равнозначна прямому указанию о зачислении не только в спецслужбы, но и в армию. И в материальном отношении «выдвиженцы» были людьми более обеспеченными. Дело в том, что время, проведенное в партийных,
советских и комсомольских органах, засчитывалось в выслугу лет. А надбавка за эту выслугу была существенной частью денежного содержания. Да и воинские звания, как правило, им присваивались не ниже майора. За них – тоже платили. И получалось, что у некоего капитан со специальным образованием и сроком службы лет в десять, денежное довольствие было значительно меньше, чем у представителя номенклатуры только что зачисленного в органы « с гражданки». Сегодня, оценивая деятельность спецслужб СССР, и в частности КГБ, с высоты времени, следует констатировать, что институт партнабора имел разлагающее воздействие на деятельность всей системы этой некогда мощной спецслужбы.

Были и другие проблемы. В большинстве союзных республик и в областях их составляющих, руководителями органов безопасности, как правило, были лица славянской национальности. Исключение составляли Грузия, Азербайджан и Армения. Пытались решить проблему в Прибалтийских республиках. Но не всегда там получалось. Естественно, это вызывало определенное недовольство со стороны представителей коренных национальностей, которые были ограничены в продвижении по служебной лестнице и расценивали подобную ситуацию, как признак недоверия к себе. Такое положение в свое время, после смерти Сталина, пытался переломить Берия. Но все его попытки провести «коренизацию» аппарата в национальных республиках были признаны несостоятельными, разжигающими межнациональную рознь и национализм.

И тем не менее на КГБ и ГРУ людей работало много. Мотивы, побуждавшие людей к сотрудничеству с советскими спецслужбами, были самые разные. Можно выделить четыре основные причины такого взаимодействия:
– лица, сотрудничавшие на идейно – патриотической основе, в основном это были граждане СССР;
– лица, сотрудничавшие на корыстной основе;
– лица, сотрудничавшие на принудительной основе;
– лица, сотрудничавшие на идейно основе.
Последние, как правило, были подданными других государств. Среди них,
многие принадлежали к левым движениям. Эти критерии, применимы и ко всем лицам, которых привлекали к сотрудничеству зарубежные спецслужбы. Среди сотрудничавших с ГРУ и КГБ и тех, кто работал на иностранную разведку, были люди далеко не бесталанные. О некоторых из них и пойдет речь.

РАЗВЕДЧИК БЛЕЙК И ГЕНЕРАЛ ПОЛЯКОВ

Из множества примеров приведем лишь два. Прежде всего речь пойдет о личности Блейка, многие годы сотрудничавшего с советской разведкой. При этом он относился именно к тем, кто осуществлял свою деятельность на идейной основе. Раскрыть психологические причины контактов Джорджа Блейка с советскими спецслужбами Саркисянц попытался, анализируя написанную Блейком книгу под названием «Иного выбора нет». Не упоминая других причин, о которых идет речь в исследовании Саркисянца, отметим, что серьезным шагом Блейка к принятии идеологии коммунизма явилось знакомство с подготовленной в разведке Великобритании специальной информационной брошюрой для внутреннего пользования, вкоторой…излагались главные идеи марксизма. «Убедительно, – писал Блейк, что её объяснение истории имеет смысл и цели кажутся в общем привлекательными и немногим отличаются от идеалов христианства, хотя и не схожи с ним методами достижения. Я спрашивал себя, так ли ужасен коммунизм, как его изображают».
Окончательно идеологию коммунизма Блейк принял под влиянием британского посланника в Сеуле Вивиан Холта, который был его непосредственным дипломатическим руководителем и с которым Блейк проводил долгие беседы, находясь в северокорейском плену. Там же он познакомился с трудами Маркса и других теоретиков левых движений. Забегая вперед отметим, что, ознакомившись ближе с советскими реалиями, Блейк сильно разочаровался. Но это будет потом. И возврат к прошлому был тогда невозможен.

Но еще один момент сыграл роль в судьбе разведчика. Весьма важный и интересный. Отец Блейка был евреем. А вот родственники со стороны матери его ненавидели. «Если бы бабушка знала, что отец еврей, то противилась бы браку ещё сильнее…Когда говорилось о евреях, они (круг окружения бабушки В. Л.) не могли удержаться от пренебрежительных замечаний…»
Отец решил не ухудшать положения и не сказал будущей жене о своем еврейском происхождении. О том, что он был евреем, они узнали только после его смерти, когда он жил в Египте у его сестры.
Будучи советским агентом, Блейк попытался уклониться от брака, чтобы не стать причиной горя и боли, которые могут пережить дети и его жена в случае возможного разоблачения, вероятность которого он хорошо осознавал, будучи профессиональным разведчиком. Блейк, как он пишет, не мог найти более убедительной причины для разрыва со своей невестой, кроме как раскрыть своё еврейское происхождение. «Я сделал несколько слабых попыток отдалиться от нее, сказав, что я наполовину еврей, а её отцу, презиралвшего евреев, черномазых и итальяшек, это вряд ли понравится…».

В подобной ситуации не случаен и объясним факт изменение по-еврейски звучащей фамилии «Бихар» на «Блейк». «Прежде чем стать офицером флота Великобритании, Джордж по настоянию матери поменял фамилию и стал Блейком (истино английская фамилия)», – сообщается в цитируемом исследовании. Не зная советской действительности, он считал, что при коммунистическом строе классовые и национальные проблемы разрешаются более успешно, чем при капитализме. Итак, отмечает Саркисянц, «отчетливо просматривается маргинальное состояние Блейка по различным параметрам. По национальности Блейк не англичанин, он наполовину еврей. По воспитанию Блейк голландец, т. е. республиканец и протестант. По убеждениям Блейк космополит и христианин – коммунист».
Но специалистом он был отменным.

А вот какую характеристику ему дал советский профессионал-разведчик В. Павлов в книге «Сезам откройся. (Тайные разведывательные операции ). «Теперь, читатель, представь себе, как в условиях жесткого контроля и конспирации, царивших в британской разведке, должен был хладнокровно и безошибочно действовать Блейк, чтобы из месяца в месяц в течение восьми лет знакомиться с секретными материалами не менее чем на 10 – 20 агентов ежемесячно, секретно их фотографировать, таясь от возможных свидетелей, и затем передавать нашему связнику, встречался с которым под постоянной угрозой возможного наблюдений контрразведки… Ведь вся эта адская нервная нагрузка, помимо того, что разведчик должен был исполнять и вполне успешно, свои «основные обязанности» в СИС (Британская разведка. В. Л.)».

В конце концов его все-таки разоблачили и осудили на 42 года тюрьмы. Шпиона направили в тюрьму «Уормвуд-Скрабс». Там у него завязались дружеские отношения с ирландцами, которые и помогли ему бежать.
При побеге Джордж Блейк, спрыгивая с 7-метровой стены, сломал себе руку. Друзья отнесли его в полуобморочном состоянии в квартиру и там два месяца тайно лечили. Кстати, квартира, где прятался Блейк, находилась практически рядом с тюрьмой. 7 января 1967 года шпион вылетел в Гамбург, а оттуда перебрался в Москву.
В Советском Союзе Джорджу Блейку, ставшему Георгием Ивановичем Бехтером, выделили 4-комнатную квартиру и дачу, назначили пенсию сотрудника КГБ. В СССР Блейк стал сотрудником одного из НИИ.
В 1990 году бывший агент издал автобиографию «Иного выбора нет».

Естественно, приобретение агента такого масштаба – огромное достижение советских спецслужб. Но и западные спецслужбы не дремали. Их успехи были не менее впечатляющими. Речь идет о генерал – лейтенанте Полякове, который служил в Главном Разведывательном Управлении Генштаба Министерства Обороны СССР. Пожалуй, он побил все рекорды длительности работы на зарубежные спецслужбы – 18 лет! Причем на контакты с ЦРУ он пошел по своей инициативе. Разоблачили его через несколько лет после выхода на пенсию.

Вот эта история. Один из руководящих работников ГРУ сделал вывод о том, что имеет место утечка из службы информации. Сведения были вполне конкретные и содержали документальные данные нелегалов, имена, под которыми они намеревались оседать в стране, их биографии, возраст и предполагаемые места проживания. То есть источник утечки должен был иметь личный доступ к оперативным досье этих нелегалов. Перебрав фамилии более сотни сотрудников ГРУ, «руководящий работник», (будем его называть так В. Л.) с удивлением обнаружил, что со всеми этими досье знакомился только один человек – генерал – лейтенант Поляков. Было этоа в 1980 году. Руководителю ГРУ информация была доложена. Тот приказал сообщить об этом кадровику, который привел генерала Полякова на эту должность из аппарата ЦК КПСС. Естественно, он отверг все эти подозрения, зная, что Поляков пользовался полным доверием в ЦК. Но «руководящий работник» вновь обратился к шефу и убедил его отозвать Полякова из Индии, где тот находился в служебной командировке.

Произошло это в том же 80-м. Поляков был несколько озадачен таким срочным отзывом, хотя он и был обоснован здоровьем генерала. Но генерал Поляков понял и то, что им уже начал интересоваться КГБ. И тем не менее был настолько уверен в своей неуязвимости, что спокойно вернулся и продолжал службу, надеясь, что никто не узнает о его сотрудничестве с зарубежными спецслужбами. И действительно, против него прямых улик не было. Но «руководящий работник» не успокаивался. У него был друг, служивший ещё со студенческих лет в КГБ, в Управлении военной контрразведки. К нему он и обратился, рассказав о своих подозрениях. Там к поступившему сигналу отнеслись серьезно и доложили начальнику Управления. Тот тоже был в свое время сотрудником административного отдела ЦК КПСС и работал там вместе с начальником отдела кадров ГРУ. Он доложил мнение начальника отдела первому заместителю председателя КГБ Г. К. Циневу, в ведении которого находилось Главное управление военной контрразведки.

При докладе начальник управления поддержал мнение начальника кадров ГРУ, явно исходя из корпоративной солидарности бывших партийных чиновников, а не из интересов безопасности ГРУ, требовавших, как минимум, квалифицированной контрразведывательной перепроверки этого сигнала. Цинев согласился с мнением начальника контрразведки, сказав при этом: «На кого мы будем опираться, если начнем подозревать наших генералов?». Так три чиновника – один из ГРУ и два из КГБ сыграли на руку ЦРУ. Ещё пять с лишним лет Поляков оставался активным «кротом», выдавая ЦРУ все новых и новых разведчиков. Он был разоблачен только в 1986 году, когда поступил ряд дополнительных сигналов…». Расстреляли его в 1988 году. Заметим при этом, что разоблачили Полякова после того, как он уволился на пенсию.

Это был бесспорный успех американских спецслужб. Таким образом, нельзя не согласиться, что институт партнабора в КГБ имел разлагающее воздействие на деятельность всей системы этой некогда мощной спецслужбы. Для сравнения, не мешает вспомнить, что когда после Уотергейта длительное время спецслужбы США, и в частности, ЦРУ, пребывали в состоянии стагнации, их реанимации способствовало лишь назначение на должность директора ЦРУ и разведсообщества администрацией Рейгана 67-летнего Кейси, в прошлом кадрового сотрудника спецслужб…». Иначе говоря, в США в этой области ориентировались на профессионалов.

И последнее. Провал того или иного разведчика практически никогда не приводил к ухудшению отношений между СССР и Америкой. Впрочем, как и со многими иными государствами. Это воспринималось, с молчаливого согласия государственного руководства, как нечто неизбежное во взаимоотношениях между государствами. Подобная традиция существует и сейчас.

---

Вилен ЛЮЛЕЧНИК,
журналист, военный историк.
Кандидат исторических наук, полковник.
Нью-Йорк, США.
Для «RA NY»