СОВЕТСКАЯ ПРОПАГАНДА ПЕРЕДАЕТ СВОИ НАВЫКИ РОССИЙСКОЙ, ОДНАКО ЕСЛИ ПРОПАГАНДИСТЫ ТЕ ЖЕ, ТО ЗРИТЕЛИ УЖЕ ДРУГИЕ

Основная задача пропаганды не только в выдаче новой информации, но и в подсказке того, как именно ее нужно понимать, то есть реально задачи две. Пропаганде нужно задать понимание контекста и только тогда вписать в него поступок человека, чтобы получить нужный результат в массовом сознании. То есть контекст отражает правило, которое позволяет создать нужную интерпретацию. Например, сказать просто “убил” мало, поскольку неясны причинно-следственные связи. В контексте же все становится понятным: типа “убил, защищаясь” или “убил, нападая”. В контексте содержится большая “сила”, поскольку он трансформирует понимание в нужную для пропагандиста сторону. Контекст позволяет включать в работу модель мира человека, выстроенную/выстраиваему заранее. Основные ее вехи задает школа, литература и искуство, а медиа – это “переводчик” события из жизни под модель понимания. Жизнь должна найти подтверждение в модели, иначе ситуация может получить множество интерпретаций, в чем массовое сознание не нуждается. Часть интерпретации жизни бывает вторичной, поскольку пропаганда всегда сильнее, особенно на официальном уровне. Сегодня возвращается/возрождается “кухонная” интерпретацию, поскольку официальная не получает понимания у массового сознания. Она есть, но ее не принимают люди, чувствуя фальшивость.

Неприятие пропаганды активизирует борьбу власти с теми, кто думает не так, как надо, что загоняет неофициальное мнение в условное “информационное подполье”. И это возвращает старую советскую привычку, которая отразилась в словах “есть обычай на Руси ночью слушать Би-Би-Си”. Сегодня Интернет затрудняет борьбу не с тем мнением, но государство жаждет наказания даже не только с теми, кто говорит не то, но даже с теми, кто слушает или читает не то.

Россия активно борется не только с чтением, но даже с поиском не того содержания в интернете. То есть мощь “чужой” пропаганды признается опасностью. Сейчас можно найти многочисленные примеры даже не за распространение “не того” мнения, а за чего просто прочтение. Вот один из примеров – человек оштрафован за поиск “Азова” в гугле: “В протоколе говорится, что утром 24 сентября Глухих ехал на автобусе на работу и загуглил «Азов». В протоколе указано точное время и место поискового запроса, но не указано, откуда эта информация. В тот же день молодого человека задержали сотрудники ФСБ и получили его признательные показания, а также доступ к его телефону. Защитник настаивает, что на Глухих в этот день оказывали психологическое давление”. То есть перед нами наказание за поиск не той информации.

Напрашиваются аналогии не только из сталинского, но и гитлеровского времени. Тогда тоже были, к примеру, списки пригодных книг и был наработан опыт: “При отборе книжных наименований Рейхсминистерство пропаганды и рейхсруководство пропаганды НСДАП старались как можно точнее учитывать литературные пожелания солдат. Опрос, который на рубеже 1941-1942 годов среди солдат вермахта провел Рейхсринг по национал-социалистическому народному просвещению и пропаганде, показал, что предпочтение отдавалось криминальным романам, романам Карла Мая или другим приключенческим и любовным романам. Поэтому в феврале 1942 года Вальтер Тислер, в партийной канцелярии возглавлявший бюро по связям с Рейхсминистерством пропаганды, рекомендовал Геббельсу на 95% оснащать фронтовые посылки развлекательными книгами. Только 5% книг должны быть идеологического характера, причем необходимо следить за тем, чтобы «литература подавалась не тяжелая, а доходчивая». Разработать такую идеологическую литературу, «интересную формой, захватывающей по изложению или в стиле романа», Тислер призывал еще в 1940 году. Взяв за образец жития святых, писателям предлагалось литературными средствами «изобразить жизнь товарищей по партии, которые, например, особенным образом проявили себя на войне, но также и в повседневной жизни»”.

Казалось, что новые средства информации типа интернета навсегда похоронили цензуру, но все оказалось не так просто. С одной стороны, общедоступная информация всегда имеет возможность доминирования, с другой, советский и даже постсоветский опыт встроили в нас механизмы недоверия к официальной точке зрения. Она не только подается не всегда умело, но часто противоречит здравому смыслу.

Пропагандисты и генералы стали единой кастой этом новом российском контексте. Вот один из примеров: “Новый 2022 год Суровикин с семьей встречали в VIP-ресторане «Подмосковные вечера» в компании пропагандистки Маргариты Симоньян и Дмитрия Пескова, пресс-секретаря президента. Социальные траектории боевого генерала и путинской элиты окончательно совпали: Суровикин теперь вел такой же роскошный образ жизни, как пропагандисты, пропагандисты стали настолько же милитаризованными, как генералы. Когда в феврале Путин решил начать вторжение в Украину, российская армия снова оказалась не готова к такой масштабной операции. Принятое в обстановке секретности решение о вторжении основывалось на фантастических представлениях о противнике и боеспособности собственных солдат. Войска готовились скорее проводить парад победы в Киеве, чем сражаться с вооруженным противником: они наступали без хорошей разведки, связи и организованной логистики. Многие солдаты снова не понимали, где они и с кем воюют”.

Россия повторила те же правила борьбы не с тем мнением, что бытовали в советское время, хотя советский опыт доказал безуспешность такой борьбы, поскольку реальная правда в конце концов всегда оказывается сильнее. Но, конечно, на это необходимо время, а его ни у кого нет.

А. Сокуров высказался так: “ни одно запрещенное когда-то государством произведение — музыка ли, литература ли, архитектура, — ни один этот запрет временем не выдержал испытание. Все эти запреты были сняты, потому что все запреты, направленные против художественного творчества, художественной формы, являются заранее обреченными, потому что у искусства и у государства параллельные, неконфликтные ситуации. <…> Попробуйте сегодня снимите «Балладу о солдате» — немедленно будет запрещен фильм, а что будет с этим автором — тоже неизвестно, получит ли он дальше возможность работать или нет. Это принципиально важная ситуация. Надо решительно менять тональность взаимоотношений государства с художественной средой, с молодыми людьми в первую очередь”.

Россия попала в ловушку. Строить современное государство на цензуре невозможно, так как все развитие коммуникаций демонстрирует преимущества свободного циркулирования информации. Закрыв развитие коммуникаций, можно получить исчезновение “прихода” будущего, поскольку “твое” будущее будет неадекватным новому миру.

Воюя с Украиной, РФ пытается представить это как защиту не себя, а украинского народа: “РФ достигнет всех целей специальной военной операции, заявил президент РФ Владимир Путин на заседании Совета по правам человека. По словам российского лидера, РФ вынуждена вооруженным путем завершать начатую Украиной против своего народа в 2014 году войну. Он напомнил, что Киев начал войну против людей, не смирившихся с произошедшим в стране в 2014 году госпереворотом”.

Сокуров прямо говорит: Вообще, отсутствие процедуры политических дискуссий, отсутствие процедуры обсуждения — открытого, спокойного, без истерик — процессов, которые имеют место в стране, <…> наносит, на мой взгляд, очень серьезный удар по судьбам очень многих людей и по судьбам людей талантливых, способных. Мы можем судить по кинематографу, можем судить по литературе, по работе книжных магазинов, где возникают серьезные претензии у власти к деятельности творческих работников. Это, на мой взгляд, очень большая, серьезная проблема, потому что люди лишаются возможности реализовать свои художественные замыслы, просто работать по профессии. И очень часто этим людям не объясняют, почему с ними обращаются жестко и бескомпромиссно.

Мне, например, говорят, запрещая мой фильм: иди к своему президенту, обсуждай, иди к нему. Что? Какая причина запрещения показа моего фильма? Без объяснения причин. Когда у меня были эти процессы при советском строе, мне всегда объясняли, почему мой фильм не будет показан в Советском Союзе. То же самое объясняли Тарковскому, почему его фильм не будет показан в Советском Союзе. Абсолютно необходимо, критически необходимо, чтобы диалог с художественной средой шел постоянно, спокойно и уравновешенно”.

Если раньше была пословица «Закон як дишло – куди повернеш, туди й вийшло», то теперь это скорее медиа як дишло. В информационном обществе информация правит миром. Госинформация должна оправдывать любые действия государства. Пропаганда делает нужную для этого информацию более доступной.

Развитие страны невозможно без свободы медиа, она будет обречена на отставание. И кстати, опыт СССР это четко подтверждает. СССР побеждал в войне, но проиграл в мирной жизни. По сути советская модель оказывается эффективной только при жесткого нормирования человеческого поведения. Человек свободный или просто расслабленный в ней не уживается, отсюда постоянная миграция в иные страны,отсюда потеря молодых поколений, который кажддый видят свое будущее на Западе, а не у себя дом. Отсюда постоянная задержка модернизации страны, поскольку она возможна только при предоставлении свободы циркулирующей информации и высказываемых мнений.

В мире всегда есть место не только подвигу, но и информации, поскольку без информации подвиг не станет известным… Советская модель строилась на дефиците информации, за счет этого “правильная” информация получала больше возможностей для распространения. “Неправильная” информация часто доходила до советского человека из-за борьбы с ней пропаганды. Тем самым пропаганда становилась источником “неправильного” мнения.

---

Георгий ПОЧЕПЦОВ.
Доктор филологических наук, профессор.
Киев, Украина.
Печатается с любезного разрешения автора