ДИАГНОЗ

Можно ли поставить диагноз, не наблюдая пациента вживую? Специалисты различных направлений медицины и других наук утверждают, что это возможно. И с высокой точностью. Про экстрасенсорику речь не идёт. По речи, по поведению, по жестикуляции и артикуляции, по походке, почерку, наконец… Другое дело – этическая сторона вопроса. И человеческий фактор, конечно. Каждому свойственно ошибаться.

На лекции по Криминологии на юрфаке преподаватель, рассказывая о сборе косвенных доказательств и составлении портрета преступника с интересом сообщила, что рассказать о человеке может даже его подпись. Я достал из «дипломата» бумагу с подписью нашего Председателя правления концерна и показал ей, не говоря, чей это автограф. «Неуравновешенный наркоман-кокаинщик, склонный к авантюрам и переменам настроения. У него на всё поверхностный взгляд и собственное мнение, часто не имеющее ничего общего с определением», – сделала она вывод и пристально посмотрела на меня. Юридическое образование у меня было уже в зрелом возрасте. То, что получавшему в двадцать раз большую зарплату по сравнению с не рядовым журналистом, постоянно не хватало денег до зарплаты, я знал не понаслышке. Не знал причину. В остальном черты характера были переданы с предельной точностью.

Другой пример. Ещё в годы бурной журналистской молодости у меня началась проблема с приёмом пищи. Сажусь в редакционной столовой обедать – меня начинает выгибать. Что-то постоянно мешало сидеть ровно, создавая дискомфорт, хотя болей как таковых не было. Поехал по старой памяти в спортдиспансер, который располагался в столице недалеко от Курского вокзала. Мне предложили обследоваться. Прошёл всех специалистов – ничего. Кишку глотал, чтобы гастроскопию сделать. Всё в допустимых пределах. Даже сахар и холестерин. Терапевт жмёт плечами и предлагает пройти повторно противную гастроскопию. Поморщившись, соглашаюсь. А что делать? Захожу в кабинет. Меня встречает молодой гастроэнтеролог. Первый раз был солидный доктор повыше меня ростом. Показываю результаты, объясняю проблему…

– А у Вас нет такого ощущения, что левая нога будто сохнет? – спрашивает худощавый молодой парень кавказской наружности в белом халате, даже не предлагая повторно глотать кабель с миниатюрной видеокамерой.

– Есть, – ничего не подозревая отвечаю я. – Старая футбольная травма постоянно даёт о себе знать. Знаете ли, мениски – труха и коленная чашка была «пробита». По вторникам бегаем по ветеранчикам… Как разбегался, нормально, не болит, не тревожит… Среда, четверг… В пятницу начинает побаливать. Если в субботу не бегать, то ко вторнику левая нога будто отсохла…

– Это не последствия травмы, у вас – язва двенадцатиперстной кишки.

– ??? – я не нашёлся, что ответить, только всем видом выразил своё удивление.

Доктор назначил лечение, и через пару недель неприятные ощущения при приёме пищи меня покинули.

К чему это я? Да просто хорошие специалисты, если видят, что человек хромает, например, могут поставить диагноз на расстоянии. Нет сомнений, что все хотят быть здоровыми, чтобы были здоровы их родители, дети, окружающие. Чтобы в полном здравии был человек, за которого ты отдал (или не отдавал, но он всё равно был избран) свой голос на выборах, которому ты доверяешь руководить страной.

Ни для кого не секрет, что руководителей государств охраняют не только гориллоподобные бодигарды, но и целые подразделения спецслужб, не видных невооружённым взглядом, включая команды экстрасенсов, зорко следящих за тем, чтобы в мысли лидера не пробрались их зарубежные коллеги для считывания информации. Если вы считаете, что это бред выживающего из ума старого сторонника «теории заговоров», можете дальше не читать. Я знаю, что они есть и действуют. Более того, на себе испытывал их проникновение в мои мозги для считывания моих мыслей и далее по цепочке только им ведомых каналов связи. Но никого убеждать или переубеждать не собираюсь.

Задолго до начала полномасштабных боевых действий мне довелось побывать на востоке Украины и увидеть всё своими глазами, но на мои утверждения, что там совсем не так, как вещают все российские СМИ, мои российские коллеги заявили, что «даже если ты всё видел своими глазами и всё слышал своими ушами, мы тебе всё равно не верим». Апостола неверующего из себя корчили.

Диагноз – это не только название болезни, но и её симптомы. Если симптомы описаны максимально точно, то и диагноз «консилиум» может поставить без присутствия пациента. Представьте себе, если безотносительно личности заявить, что человек, нет, не человек – пациент властолюбив, эгоистичен, обидчив, агрессивен, упрям, делает себе на зло, чтобы другим было хуже, то даже российский поисковик Яндекс выдаёт заключение: «Пассивно-агрессивное (или «негативистичное») расстройство личности». Для постановки диагноза достаточно пять критериев из пятнадцати: откладывает принятие решений; становится угрюмым и мрачным, раздражительным или начинает спорить, когда его просят сделать то, что он не хочет делать; конфликтность, раздражительность и упрямство при вынужденной необходимости выполнять нежелательные задачи; избегающее поведение (попросту – затворничество); возмущается полезным советам окружающих; необоснованный протест против справедливых замечаний и требований окружающих и заявления о необоснованности этих требований; необоснованная критика или презрение людей; считает, что он делает намного лучше работу, чем оценивают другие; намеренно плохая или медленная работа при выполнении нежелательных задач, которые он на самом деле не хочет делать; голословно утверждает, что другие предъявляют к нему необоснованные требования; препятствует усилиям других… Тут их не пять, а почти все.

«Пограничное расстройство личности» (ПРЛ) – серьёзное психическое заболевание, при котором человек испытывает трудности с регулированием эмоций. Резкие перепады настроения, стойкое чувство незащищенности и постоянное ощущение нестабильности существенно снижают качество жизни, негативно влияют на поведение и построение отношений.

При «пограничном расстройстве личности» проявляющаяся агрессия связана функциональными и анатомическими изменениями в головном мозге. У всех пациентов с ПРЛ и агрессивным поведением были выявлены нарушения в префронтальной коре и лимбических структурах мозга, включая миндалевидное тело и гиппокамп. Синонимом агрессивного поведения считается «биполярное расстройство».

Пациенты, страдающие «биполярным расстройством», испытывают колебания настроения. Депрессивные эпизоды, сопровождающиеся сильной грустью, отчаянием, упадком энергии и интересом к занятиям, которые когда-то приносили удовольствие, сменяются маниакальными, характеризующимися приподнятым настроением, чувством благополучия, эйфорией, возбуждением и чрезвычайно завышенной самооценкой.

Если пациент – простой смертный, то возможно терапевтическое лечение, но, если он – публичная личность, «выпадение» из информационного поля значительно портит его имидж и порождает непроверенные и неподтверждённые слухи. Особенно это касается лидеров закрытых недемократических государств и диктатур. При экономической нестабильности и нарастающей угрозе экономического или (и) политического кризиса политический лидер с нестабильной психикой для себя оттягивает, а для страны ускоряет приближение катастрофы. Российский психолог Олег Курочкин указывает на скрытый фактор такого поведения – «нарциссическое расстройство личности» (НРЛ) и связанные с ним черты поведения — грандиозность, отсутствие эмпатии, жажду доминирования. Ключевая черта НРЛ – отказ идти на компромисс. При этом НРЛ, по авторитетному мнению психиатров, не является заболеванием в буквальном понимании, лишь особенностями характера, вызванными детскими и подростковыми психическими, психофизическими и психологическими травмами.

Лидеры с «нарциссическим расстройством личности» – клинически признанным состоянием, характеризующемся устойчивым самовозвеличиванием, манипулятивным поведением и нетерпимостью к критике. Процветать они могут в деспотических государствах и диктатурах, где жизненно важны контроль над всем и вся и восхищение лидером, делая политическое лидерство привлекательным.

Если не брать в пример африканских лидеров, не гнушавшихся каннибализмом ради самовозвеличивания, исторические фигуры-тираны ХХ века, которых с недавних пор запрещает сравнивать российское законодательство, демонстрировали черты, схожие с «злокачественным нарциссизмом», провоцируя и разжигая ненависть, зверства, злодеяния, жестокие преступления через паранойю и богоподобное самовосприятие и восприятие окружающими.

Аналогичная динамика проявляется и в современном управлении – лидерами, на словах ратующими и на деле отвергающими дипломатию, которые отталкивают вчерашних партнёров и союзников и проводят безрассудную политику: милитаризм, изоляционизм и отрицание прописных истин из разряда «что такое хорошо, а что такое плохо». Их решения, движимые эго, а не общим благом, усугубляют внутренние и внешние конфликты и разрушают международное доверие. Специалисты и диагностируют НРЛ исключительно по публичным действиям.

Государства под их, не контролируемом массами и призванными институтами, лидерством страдают синдромом «мёртвых империй». «Земля – это могила мёртвых империй в не меньшей степени, чем их мёртвых людей» /Генри Джордж, (Henry George 1839–1897), американский экономист и публицист/. Воспринимать утверждение можно под разными углами зрения, в том числе, и как «бесконтрольно посылающая на смерть своих подданных империя в конце концов канет в лету». Фраза подчеркивает мрачную иронию: некогда доминирующие государства рискуют прийти в упадок из-за саморазрушительного лидерства. Ключевая черта НРЛ – отказ идти на компромисс – превращает авторитарное управление в игру с нулевым балансом, оставляя общество расколотым, а государственную систему, сконцентрировавшую власть вокруг одной фигуры, подавившую демократические принципы, свободы и инакомыслие, игнорируя системные риски – под разрушающим ударом.

Ещё в 1987 году британский учёный Пол Майкл Кеннеди в книге «Взлёты и падения великих держав» предупреждал, что чрезмерные военные обязательства приводят к падению темпов экономического роста и распаду. Пороговое значение оборонных расходов Кеннеди оценивал в 10% от ВВП, а в случае наличия других системных сложностей – в 5%. Сам Кеннеди применял свои оценки и к США, но последующие авторы и исследователи объясняли этим лишь распад Советского Союза, в конце существования которого доля военных расходов доходила до 20% ВВП. Как мы знаем, президент Трамп стремиться уговорить страны Европейского Союза установить 5%, а в Российской Федерации военные расходы составляют 6,5% ВВП, но лидер, которому, скорее всего, тоже объяснили теорию Кеннеди, заявил о снижении доли и при этом призвал к переориентации сугубо мирного производства к производству продукции двойного назначения.

Такая постановка вопроса напоминает доклады Минтруда и Минздрава РФ в годы скрытой подготовки к СВО, включающей обоснование и агитацию за увеличение возраста выхода на пенсию, о резком увеличении продолжительности жизни мужчин и резком сокращении мужчин фертильного возраста, что возможно только при широкомасштабных военных действиях, которых на тот момент не было. Это, в свою очередь, напоминает «вредительскую» перепись населения СССР 1937 года, показавшую демографический коллапс, вызванный голодомором, ашаршилыком и репрессиями, и «правильную» перепись 1939-го, показавшую значительный прирост населения, который затем был «списан» на потери СССР во Второй мировой войне. А вы никогда не задумывались, почему у страны-победителя потери втрое выше, чем у проигравшей Германии, при том, что на оккупированных территориях рождаемость не падала?

Поскольку исторические процессы идут по спирали, по окончании т.н. СВО у российского руководства, по аналогии с 1937–1939 гг., появится дилемма: списать предвоенные демографические проблемы, вызванные исключительно отношением государства к своим гражданам, «на войну», либо наоборот – отнести тысячи погибших к демографическим потерям, и возложить вину на не желающих в условиях нестабильности и надвигающегося краха продолжать свой род россиян.

Хоть чуточку интересовавшимся историей социализма в СССР известно, что русский и советский психиатр Владимир Михайлович Бехтерев, тот самый, кто в 1923 году подтвердил ранее поставленные Ленину диагнозы «прогрессивный паралич» и «сифилитическое» поражение мозга, в 1927 году поставил Сталину диагноз «паранойя». После чего скоропостижно скончался от отравления. Психические отклонения у вождя обнаружил не только он. Десятилетие спустя Дмитрий Дмитриевич Плетнёв выявил и зафиксировал у Сталина «манию величия» и «манию преследования». Обследовавший Сталина терапевт Александр Леонидович Мясников писал, что причиной его жестокости, подозрительности, боязни врагов, крайнего упрямства и утраты адекватности в оценке людей и событий мог стать «атеросклероз мозговых артерий». Другие психиатры считают, что у Сталина, безусловно, была паранойя, но не было шизофрении. Американский психоаналитик Джордж Морейтис /George Moraitis/ описывает внутренний мир вождя, как «регрессивное восприятие примитивного индивида, потерявшего связь с интеллектуальным и эмоциональным чувством реальности обыкновенного человека».

Исследователи отмечают в характере Сталина также нарциссизм, порождённый комплексом неполноценности, тщеславие, социопатию, садистские наклонности, манию преследования, манию величия, параноидальное расстройство. Правда, некоторые медики считают, что к психическим расстройствам его привело несколько инсультов.

Меня всегда удивляла беспечность российских власть предержащих, прописавших целый свод правил допуска к экзаменам на получение водительского удостоверения, включающий обязательную медкомиссию, и отсутствие оной при вступлении в брак. То же самое можно сказать и про наших депутатов. Иначе как смог бы оказаться у руля государства состоявший на учёте в психдиспансере ныне покойный лидер российских либерал-демократов В.В.Жириновский, которого по этой причине даже в коллегию адвокатов не приняли. Но не в Госдуму! А теперь ещё и возвели в ранг провидца-прорицателя. О какой врачебной тайне в данном случае может идти речь? Однако Американская психиатрическая ассоциация (АПА) запрещает специалистам диагностировать публичных фигур без личного обследования Седьмым разделом «Принципов медицинской этики», в котором говорится, что «психиатры обязаны участвовать в деятельности, способствующей улучшению общества и общественного здравоохранения, но когда их просят прокомментировать поведение и состояние общественных деятелей, они должны воздерживаться от постановки диагноза, для которого требуется личное обследование и согласие пациента». Раздел 7 появился в первом издании «Принципов медицинской этики» АПА в 1973 году и назван в честь бывшего сенатора и кандидата в президенты от республиканской партии в 1964 году Барри Голдуотера. Тогда американский журнал «Факт» опубликовал статью «Бессознательное консерватора: специальный выпуск о мышлении Барри Голдуотера», обыгрывающую название бестселлера Голдуотера «Совесть консерватора». Журнал опросил психиатров о Голдуотере и о том, подходит ли он на роль президента. Голдуотер подал в суд на редактора журнала Ральфа Гинзбурга и главного редактора Уоррена Боросона и в июле 1969-го выиграл дело «Голдуотер против Гинзбурга», получив компенсацию в размере 75 000 долларов, колоссальную по тем временам сумму, соизмеримую с нынешними 645 000 «зелёных».

Однако, что не позволено быкам от психиатрии, позволено журналистам в свете софитов-юпитеров. Журналисты-исследователи, могут быть хорошими психологами, но они не психиатры. «Правило Голдуотера» не распространяется ни на журналистов, ни на психологов. «Этический кодекс» Американской психологической ассоциации (АПсА) не содержит аналогичного правила.

В 2016 году президент Американской психологической ассоциации Сьюзан Х. МакДэниел опубликовала в The New York Times письмо, в котором изложила своё мнение и интерпретацию действующего этического кодекса: «…наш этический кодекс призывает психологов «принимать меры предосторожности», чтобы любые заявления, которые они делают в СМИ, «основывались на их профессиональных знаниях, подготовке или опыте в соответствии с соответствующей психологической литературой и практикой» и «не указывали на то, что были установлены профессиональные отношения» с людьми, находящимися в центре внимания общественности, включая политических кандидатов. При составлении психологического портрета психологи должны проводить обследование, «достаточное для подтверждения утверждений или выводов».

В первую президентскую избирательную кампанию нынешнего президента ряд американских психиатров и клинических психологов столкнулись с критикой за нарушение правила Голдуотера, поскольку утверждали, что у кандидата в президенты «целый ряд личностных проблем, включая грандиозность, отсутствие эмпатии и злокачественный нарциссизм», несмотря на то, что его никогда не обследовали. В защиту этой практики выступил судебный психиатр Йельского университета Бенди Х. Ли. В апреле 2017 года Ли, вместе с несколькими тысячами других специалистов в области психического здоровья, создала организацию под названием «Всемирная коалиция психического здоровья», «чтобы противостоять Американской психиатрической ассоциации, которая при президенте Трампе не только не выполняла социальную ответственность психиатров, но и препятствовала этому отдельных специалистов».

Тогда же практикующий психолог Джон Гартнер заявил: «Мы несём этическую ответственность за то, чтобы предупреждать общественность об опасном психическом заболевании президента». Хотя ещё в феврале психиатр Аллен Фрэнсис написал о Трампе и нарциссическом расстройстве личности: «Я описал критерии, определяющие это расстройство, и мистер Трамп им не соответствует».

В июле 2017 года была опубликована статья Шэрон Бегли с длинным заголовком «Психиатрическая группа сообщает своим членам, что они могут игнорировать «правило Голдуотера» и комментировать психическое здоровье президента».

Американская медицинская ассоциация осенью 2017 года внесла рекомендации в «Кодекс медицинской этики» AMA, заявив, что врачи должны воздерживаться «от постановки клинических диагнозов в отношении государственных служащих, знаменитостей, людей, фигурирующих в новостях, которых они не имели возможности лично осмотреть».

5 декабря 2019 года группа специалистов в области психического здоровья во главе с Ли, профессором Университета Джорджа Вашингтона Джоном Зиннером и бывшим специалистом ЦРУ по психологическому профилированию Джерролдом Постом публично призвала Судебный комитет Палаты представителей рассмотреть «опасное» психическое состояние президента, которое якобы было вызвано его «хрупким чувством собственного достоинства».

По мнению Американской психиатрической ассоциации, «утверждение, что у человека нет болезни, также является профессиональным мнением». Тогда ассоциацию обвинили в конфликте интересов, поскольку она имеет федеральное финансирование.

В сентябре 2017 года психиатр Джеффри А. Либерман опубликовал статью, в которой подробно рассуждал о диагнозах президента, несмотря на то, что в первом абзаце он утверждал, что придерживается правила Голдуотера. Он поставил диагноз «начальные признаки деменции», но не столкнулся с какими-либо санкциями.

Чтобы поставить диагноз, нужно отслеживать симптоматику. Возможно ли это, не наблюдая пациента, а наблюдая за пациентом? Если он публичен, если налицо его поведенческая структура, если он постоянно выступает перед телекамерами и все видят, как он говорит, что он говорит, как себя ведёт, как жестикулирует и артикулирует… Для профессионала не составляет труда. Вопрос: можно рассматривать исключительно с этической точки зрения? С другой стороны, народ заслуживает того президента, которого он выбрал. И народ должен быть предупреждён, если президент в силу возраста или иных критериев изменил свою поведенческую структуру.

А потребители, вернее, электрорат, т.е. общество должно быть медиаграмотными: уметь распознавать манипулятивную риторику и ставить общечеловеческие ценности выше культа личности.

---

Николай ЗАМЯТИН.
Писатель, журналист, издатель.
Болгария.
Для “РА NY”