ФРАГМЕНТЫ

… Имелся высочайший указ Николая Первого о запрете дуэлей, за них могла грозить смертная казнь, но мне не известны случаи ее применения. К тому же ранения и даже смерти на дуэлях родственники всегда подавали как несчастные случаи при чистке оружия. Николай знал о вспыльчивом и даже вздорном характере Пушкина, о его многочисленных дуэлях или порывах к оным. И потому взял с него СЛОВО никогда не драться на дуэлях. Убийство Пушкина на дуэли с Дантесом взбесило Николая, ибо Пушкин нарушил данное царю СЛОВО. Слово дворянина и человека двора! Точно также его взбесил Дантес, которого тоже предупреждали о невозможности дуэли (история ссоры между Пушкиным и Дантесом была хорошо известна, равно как и история с “Дипломом рогоносца”). Отсюда – жесткое решение Особого присутствия Сената о смертной казни для обоих.

Дантес по повелению Николая I решением Особого присутствия Сената за участие в запрещенных дуэлях и убийстве был приговорен к казни. За участие в дуэли к такой же мере был бы приговорен и Пушкин, но за смертью последнего его просто по указанию царя ночью, тайно похоронили на Святых горах (ныне Пушкинских) без всяких почестей. Это и было его посмертным наказанием.

По ходатайству посла Голландии в России барона Геккерена и учитывая, что Дантес – иностранный поданный, казнь была заменена на разжалование в рядовые и высылку из России с запретом возвращаться туда навечно, С Россией Дантес связывал честолюбивые замыслы, так что он пострадал. Его страдания усилились, когда он узнал, что царь оплатил карточные долги Пушкина. Конечно, это не очень эквивалентно смертной казни, но хоть что-то. Однако, если мало монаршей немилости к Дантесу, то вот еще есть одно как бы метафизическое наказание.
Дочь Дантеса стала поклонницей Пушкина, выучила русский, и прокляла своего отца. Ее чувство было столь сильно, что она потеряла рассудок и умерла раньше своего отца.

… То, что писал Гамзатов на своем родном языке, стихами назвать было можно условно. Писания его представляли собою попытки что-то выразить. Профессор Литературного института с кафедры поэтического перевода Роберт Винонен рассказывал, как переводили на русский язык Расула Гамзатова. Существовал план: перевести на русский не только Расула, но и столько-то адыгейских авторов, столько-то узбекских, татарских, немножко было английских, французских, испанских-итальянских.
И появились стихи и сборники. В 40-е годы в СССР победила идея, что перевод должен производить “равноценное художественное впечатление” и даже “заменять подлинник”. Советский человек не знает, не будет и не должен знать иностранных языков.
Переводивших его поэтов Гамзатов обожал, преклонялся перед ними, приглашал в гости к себе, в горы и все, конечно, с удовольствием приглашение принимали.
Он был обласкан властью, самой важной фигурой в своих горах, партийные местные начальники исполняли все его желания и желания его гостей.
Понятно, что дом его всегда был полон.

Самое яркое событие у Расула произошло в 1969 году на похоронах Ворошилова. За пару дней до его смерти в Москве открылось некое Всесоюзное сборище советских писателей. Расул приехал из Дагестана и ему по рангу дали номер «Люкс» в гостинице «Россия» с окнами, выходящими на Красную площадь.
В день похорон во все номера гостиницы с окнами на Красную площадь вошли по двое агентов КГБ, предложили постояльцам покинуть помещение и не возвращаться в них до окончания траурных торжеств.
Расул, как всегда, привез собой чемодан отличного дагестанского коньяка и таровато угощал братьев-писателей. По прошествии отмеренного времени к номеру Расула потянулись жаждущие. Расул ходил туда-сюда вдоль входа в свой номер аки лев рыкающий. Потом вдруг решился, и со словами «будь, что будет», резко вошел к себе в номер, подошел к бару, вытащил бутылку коньяка, стал наливать. От окна метнулся агент: «Вам же сказали! Нельзя! Немедленно!»
Расул смерил его тяжелым взглядом: «Не видишь, у людей горе? Помянуть надо. Отойди, гад».

… Много писали об извержении вулкана Попакатепель в Мексике. Но никто не отметил, что за это ответственен могучий и великий русский язык. Чего еще ожидать от вулкана с таким названием. И неподалеку в Перу озеро Титикака. В Перу есть совсем уж бандитский вулкан по именем Huaynaputina. Русский читают по слогам huay na putina. Надо было индейцам, всем этим майя, ацтекам и инкам думать, как называть свои горы-озера.

… Леонид Лиходеев… да, в свое время был одним из самых сильных фельетонистов в СССР. Ну, разве что еще конкуренцию ему составлял Моралевич из «Крокодила». У меня с ним вышло заочное знакомство. В 1988 г. я от имени Алены Галич (Елена Архангельская, его дочь) написал два заявления о восстановлении Александра Аркадьевича Галича в Союз писателей (Верченко) и союз и кинематографистов (Смирнов). Потом мы вместе ездили по этому делу к секретарям обоих союзов, все успешно разрешилось. Создали комиссию по наследству Галича, Алена стала секретарем комиссии, а меня представила на «должность» первого зама председателя, коим был Булат Окуджава. По этому случаю я иногда стал ходить в ресторан ЦДЛ (Центральный Дом Литераторов). Как-то пришел, сел – на стене рядом со столиком надпись фломастером «Я недавно ев тушенку вспоминал про Евтушенку» (там вся стенам была в разных смешных фразах, коротких стишках, шутливых рисунках). Я вытащил свой фломастер и ниже написал: Я недавно лихо деев полагал – я Лиходеев. Через пару дней зашел – смотрю под этим хулиганством стоит восклицательный знак и подпись: Леон. Лих. Только потом узнал, что Лиходеев – это псевдоним, настоящая фамилия Леонид Лидес. Интересно, почему он взял такой ник? Может быть, по имени Степы Лиходеева, директора Варьете из Мастера и Маргариты?

Когда опусы Лиходеева (давно, где-то в конце 70-х) собрали в книжку (не помню названия, там, кажется, было слово «пробка»), то возник эффект сильного самиздата.
Незадолго до смерти (1994) , в позднюю перестройку, он разразился двухтомным романом на автобиографическую тему. Точнее, то была история его рода от революции и далее. Я так и не купил, и не прочитал. Сейчас жалею. Леонид Лиходеев наверняка там написал о происхождении своего псевдонима.

… Вне всякого сомнения, у сталинского кинорежиссера Михаила Чиаурели было много отменных качеств. Он, например, отлично рассказывал анекдоты. Его ли дочь Софико – точно не знаю, кажется да. Стало быть – вот и еще одно его отменное качество.
Я вам больше скажу: у Чикатило были хорошие свойства. У него – было прекрасное пищеварение. Наконец, скажу жуткое. У Гитлера были очень положительные качества. Например, – отменная память. Кто скажет, что плохо иметь отличную память? Никто не скажет.
А вы говорите – Чиаурели. Вот снял он фильм «Клятва вождя» – видели? Там Бухарин показан как организатор покушения на Ленина в 1918 году. Это он Фанни Каплан направлял, а Ленина прямо отправил под ее пули. Как вы думаете, что после этого стало происходить с так наз. бухаринцами?
И у Шевардназде имелось множество симпатичных свойств. Ну, если уж Рудольф Гесс (это который комендант Освенцима) хорошо играл на рояле (хуже Избицера, но все равно хорошо), что, согласитесь, положительно его характеризует, то уж Шеварднадзе… Своих детей он любит. Брежневу столько приятных слов говорил. Потом Андропову, Черненко, Горбачеву. А также – президенту Бушу. Очень был уважительным товарищем.

Я назвал Михаила Чиаурели «поразительным сталинским холуем». А вдруг для кого-то Чиаурели – святое? Он же фильм снял « Падение Берлина». И еще там разные. О Сталине. А это тоже для многих святое. И что же делать? Не писать о нем? Или писать так, что, мол, с одной стороны он был талантливым режиссером, но с другой у него бывали творческие неудачи? В целом он выражал, но случалось, не отражал? Вот именно острая подача и вызывает полемику. А «с одной стороны, с другой стороны», «он был сыном своего века, ему были присущи как достоинства, так и недостатки его времени»… вызывать дискуссию не будут. Таких, якобы уважительных текстов написаны эвересты. И где же по ним дискуссии?

… Политика судят не по его отдельным похвальным данным, а по результатам его основной деятельности. Равным образом, как и преступника судят за преступления, а не за то, что он метко стрелял в цель. И не за то, что у него хорошее зрение и верная рука. Вот как нынешнего Вашингтонского снайпера Мухаммада. Его уже осудили к capital punishment. А разве ж меткая пулевая стрельба по мишени – это плохо? Писать нужно только о том месте, в которым сидишь. Или через которое едешь. Этот жанр называется – путевой очерк. Но так как информация распространяется со скоростью несущего сигнала, то есть со скоростью света, то необходимость следовать за великими путешественником Миклухой на лошади Прежавальского не так актуальна.

Эдак и историки ничего не имеют права писать о Древней Греции или Египте, так как никогда там в то время не были.
Критерий писать только о том, что видел своими глазами подходит для путевых очерков, а не для аналитики или теоретических исследований.

Это еще со времен Галилея, открывшего на Луне горы, никогда на ней не бывав. И даже с еще более раннего времени, когда Аристарх Сомосский догадался о шарообразности Земли и гелиоцентрической системе, ни разу ее (Землю и систему) не объехав и даже не уехав из родной Сомосы. Джеймс Фрезер написал «Золотую ветвь» – выдающееся исследование по магии почти что всех народов мира – не выходя за пределы своего кабинета. Тойнби или Шпенглер тоже не были великими путешественниками. Ганзелка и Зигмунд объехали почти весь земной шар, написали 6 томов очерков. Но были ли они историками? Или нынешний Федор Конюхов – все плавает и плавает. Но – никаких историй, кроме описания собственных переживаний и встреч.

… Вспомнил Михаила Сергеевича, его поразительную перестройку, движение вперед с возвращением назад к романтическим революционным истокам и коллективным ленинским нормам, и пришли на ум дикие и насообразные стишки. Строки нелепые и уху зело вредящие сплел еси.
Приношу извинения нашим записным пиитам – Затворнику, Южанину, Ширзу, Михаилу и ни в чем не повинным читателям. Но – душа горит, а в кармане ни рубля (из фольклора белорусского писмэнника Березкина)

ДВИЖЕНИЕ – ВСЕ

Мы строим пристройку к великой постройке,
Как только построим – начнем перестройку,
Еще раз построим и снова сломаем,
Отстроим, построим и вновь поломаем.

Строительство наше не знает предела,
Уж реки иссякли, земля оскудела,
Мы дела не делаем без передела,
И стройка постройки не надоела.

Пусть все будут петь и смеяться как дети,
Над тем, что настроили мы на планете,
Воздвигнем, порушим, отстроим – и вот,
Начнем перестройку – и счастье придет!

… Рихард Зорге. Вот ситуация: спать с женой германского посла, с его секретаршей, с еще тучей германо-японских прелестниц, пить с их мужьями, в перерывах посещать гейш – это, вроде, не морально. Но действовать так ради сбора секретнейшей и важнейшей военной и политической информации для помощи правому делу, – вроде бы, наоборот, и похвально, и очень морально. Не говоря уж о том, что это очень умно, даже если бы было аморальным. Способ получения разведданных через постель всегда применялся в шпионаже всех стран, особенно прекрасным полом (так наз. “медовые ловушки”).

… Статья моя носит гораздо более частный характер, который точно выражен в названии: Дед Степан, Георгиевский крест, история крейсера «Громобой». И только в той мере, в какой история «Громобоя» была вплетена в общую канву событий – вот только в этой степени я касался более общих тем той войны. Тут мне удалось сделать маленькие историко-философские открытия. А именно – я нигде не читал, какое пагубное влияние оказало злоупотребление «призовым правом» (конфискация судов нейтральных стран, ведуших торговлю с воюющимия странами) на выучку и моральный дух русских моряков. Такой вывод возник просто при просмотре хроники событий. И еще – инфляция «Георгия» в Первую мировую. Уж слишком много их наштамповали.

… Эпатаж – давняя традиция французских интеллектуалов.
В свое время Сартр заявил, что никогда не было большей свободы, чем во времена нацистской оккупации Франции. Конечно, в рамках его экзистенциализма этот выверт можно было объяснить очень умственно и тонко: свобода есть выбор, а во время оккупации всем пришлось делать выбор и становиться от этого свободными. Так-то так, но звучит-то каково!
Потом он заметался. Не знал уж, чем привлечь внимание и ляпнул так:
«Никогда не было большей свободы, чем во времена культурной революции в Китае». Сказанул он это как раз тогда, когда Лю-Шикуню, занявшему 2 -е место на конкурсе пианистов им Чайковского хунвейбины сломали кисти рук, чтобы он не играл больше буржуазной музыки. Наверное, и это можно как-то прикрыть высокой философией, но не хочется.

… Либералам кажется, что деятельность финансовых пирамид находилась в полном соответствии с принципом индивидуальной свободы. Мавроди свободен выпускать свои билеты, а прочие не менее вольнолюбивые граждане свободно их могут покупать. Однако грубое государство квалифицировало деятельность свободного Мавроди как мошенническую и лишило его свободы – уже в юридическом смысле.

… Как-то один известный консервативный радиоведущий Раш Лимбо (Rush Limbaugh) в одной передаче вдруг сказал, что он прозрел. Он понял, что либеральные ценности, которые включают в себя гомосексуальные браки, обучение онанизму в школах, легализацию наркотиков, пожизненные велферы для многодетных «одиноких матерей, преследование за секшуал харрасмент, которым является даже комплимент «вы сегодня очень хорошо выглядите», вообще всяческая политкорректность – это очень правильно и хорошо. И что всем его слушателям следует последовать за ним по истинному пути. Надо сказать, что слушатели в высшей степени были его командой. Он там слыл за бесспорного лидера и в каком-то смысле духовного гуру.
Открыли эфир. О, что началось!
Гуру обвиняли в измене, в том, что он продался, даже в том, что он сошел с ума. Никто и не подумал бежать за ним по дороге либерального прогресса. Гуру спокойно слушал. Потом сказал: дорогие друзья, я просто решил проверить вашу разумность и степень вашего конформизма, и то, насколько вы не поддаетесь авторитетам. Спасибо, вы меня не разочаровали.

… Cпособ критики члена Пиквикского клуба. Он начал одну свою речь на очередном заседании клуба примерно так: «Господа, я сегодня ничего не скажу о господине Н., не могу назвать его джентльменом. Не скажу о его гнусности, и его непорядочности. Я ни словом не обмолвлюсь о его делишках по мелким хищениям у своих коллег по компании. Сегодня вы не услышите от меня ничего о том, как он не далее как неделю назад оболгал достойного гражданина нашего города господина Н. Мне совершенно не хочется также говорить о нескончаемых кляузах, которыми господин Н. затопил все окрестные суды. И о том, что он в них дико измышляет, будто …..».

… Сталин и Молотов (осенью 1941 года) рассматривают карикатуру из немецкой газеты «Фелькишер беобахтер». На ней Сталин как через барьер, панически оглядываясь, перепрыгивает через Уральский хребет, а сзади на него неумолимо надвигается непоколебимая рать германских берсерков с плотно сжатыми губами и немигающими стальными глазами. Сталин пыхнул трубкой.
– А что, Вячеслав, они сказали этой картинкой больше, чем хотели. Нам – есть куда уйти. А вот им будет в свое время некуда.

… Случай с Министром среднего машиностроения (фактически – военная и атомная промышленность) Е.П.Славским в конце 70-х . Ему уже тогда было за 80. Пришел к нему подписывать некий проект директор Курчатовского инст. и вице-президент АН СССР Велихов. Славский говорит: нет, не подпишу. Тут что-то того… Пройдет лет 20-30, там что-то лопнет и рухнет, вас давно в живых нет, а мне – отдуваться?!

… История с куратором Союза писателей от ЦК тов. Поляковым (фамилия вроде бы такая, нет возможности проверить).
Куратор жаловался, что в Союзе писателей много бездарей. А кто талантлив, так пьет. Или ленив как сытый крокодил. А если не пьет и не ленив, так развратник или нечист на руку. А если не развратник, то у него не та идеология. Сталин ответил: “У меня нет другого союза писателей. Работайте с этим!”

… Идеология, которая воодушевляла миллионы, которая к экстатическом порыве, может быть даже превосходящем таковой при ожидании второго пришествия в конце первого века, идеология энтузиастического построения прекрасного и яростного мира – умерла. Точно также как несколько ранее ее провозвестник, пророк и вождь.
Да, было время. Когда веровали не только истовые павки корчагины, но и умудренные и прозорливые писатели – Анри Барбюс, Ромен Роллан, Лион Фейхтвангер, Бернард Шоу, Говард Фаст. Они тоже считали, что грядет новый век, обновление всего человечества, избавление от проклятых язв всего кошмарного прошлого. А ведь хорошие писатели. Даже этот самый Говард Фаст. Такой был яркий коммунист и плодовитый писатель. Прожил почти 90 лет. И – тот прозрел и отрекся.

… Нацисты себя считали революционерами. Гитлер говорил, что закончена революция по Грегору Штрассеру, заменявшего Гитлера на посту лидера НСДАП пока тот сидел в тюрьме (в 1923). Потом Штрассер был первым замом Гитлера и очень боролся с ним за первое место, напирая на социалистические пункты программы НСДАП. Чем-то отдаленно Штрассер напоминал собой (роль) Троцкого при Сталине. Вот со Штрассером Гитлер и покончил в ночь длинных ножей 30 июня 1934 года. И с его типом революции. А не со своей национал-социалистической революцией.

… Вопрос о большом количестве царских офицеров, служивших в Красной Армии. Их было десятки тысяч, среди них 140 генералов.
В подавляющем большинстве офицеров забривали насильно и всегда брали заложников из ближайших членов семей. В случае любой нелояльности им грозил расстрел. То был впервые в истории столь массовый способ заставить бороться против своего класса, против присяги и против своих убеждений.

… Уже много лет назад я говорил с Женей Чуковским (он был кинооператором) – внуком Корнея Ивановича, похожего на него как клон.
Зашел разговор о “Тараканище”. Женя был уверен, что вещь написана в честь Сталина. Хотя и знал о дате публикации – 1923 год. Похоже на домашнюю легенду. Возможно, это “обратное прочтение” – в конце 30-х вся интеллигенция была в этом уверена. Но Корней Иванович все-таки не пострадал – власть не хотела замечать аллюзий. Сталин стал генсеком 3 апреля 1922 года, так что к моменту публикации уже год как был на коне. Но в то время его абсолютная власть еще не просматривалась. И Троцкий был достаточно силен, что что Сталин вынужден был блокироваться с Каменевым-Зиновьевым. Да и то, что Ленин умрет так скоро тоже никто точно не знал. Таким образом, вопрос несколько затуманен. Если Корней Иванович действительно имел в виду вождя, то это пример поразительного предвидения.

---

Валерий ЛЕБЕДЕВ,
писатель, журналист, издатель.
Член The International Academy of science, industry, education & arts.
Бостон, США.
Для «RA NY»