КТО ПЕРВЫМ ПРИПЛЫЛ И КТО ПЕРВЫМ ОТКРЫЛ

Хорошо известно, что Гаваи открыл капитан Джеймс Кук в 1778 году. Себе на погибель. Назвал он их ныне уже забытым именем: Сандвичевыми островами. Сандвич был в то время Первым лордом адмиралтейства (то есть, министром военно-морского флота) и покровителем Кука. К тому же он был гурманом и изобрел свой и поныне всем известный “закрытый бутерброд”, в первичном исполнении состоявший из холодного ростбифа с прокладкой огурцом, или из лососины с сыром. Стал подавать их на деловых встречах. Точнее приказал подавать слугам. Так родился английский стиль деловых переговоров. Этот стиль англичане привезли в Штаты, и тут он стал стандартным бизнес-ланчем. Все бигмаки и прочие чизбургерги также ведут свою родословную от изобретения лорда Сандвича. Так он и записался в историю. Примерно как Макинтош, Хулиган и Галифе.

А вот острова Сандвича пришлось переименовать. Не дотянул первый лорд адмиралтейства Сандвич до такой собственности.

Плохим знаком и предзнаменованием тому послужила героическая смерть славного капитана Кука. Впрочем, в качестве утешительного приза именем лорда названы Южные Сандвичевы острова в южной Атлантике – цепочка действующих вулканов, на одном из которых гнездится свыше миллиона антарктических пингвинов. Формально острова – часть британской территории SGSSI (South Georgia and South Sandwich Islands). Места дикие, безлюдные, всегда штормит и нет бухт.

Джеймс Кук после открытия островов поплыл открывать Северо-Западный проход, что и было его основной задачей (проход из Тихого океана в Атлантический вдоль берегов Северной Америки), льды его не пустили в Берингов пролив, он решил зимовать не на неприветливой Чукотке, а вернуться на острова блаженства. 17 января 1779 г. фрегат Кука “Резолюшн” бросает якорь в бухте Калакекуя (Kealakekua) острова Гавайи (Hawaii). Что там в точности произошло в деталях не совсем ясно. Но в общем виде – понятно. Полинезийцы-аборигены посчитали, что белые просят у них слишком много свиней и воды за бусы и зеркальца. И вообще по вопросам собственности у них не было взаимопонимания. Туземцы полагали, что никакой частной собственности нет и быть не может. Они были стихийными руссоистами, который восклицал: “Земля – ничья, а плоды ее принадлежат всем”. Даже женами делились с путешественниками. А те заражали их сифилисом (половина команды Кука носила бледную спирохету). Ну, и на правах родственников брали по нужде разные полезные в быту вещи. Часы из карманов офицеров вытаскивали. Ножи. Прочую мелкую утварь. Они их просто “находили”. Как находят в море рыбу или черепаху, а на земле гуся нене (ныне – эмблема Большого острова Hawaii). Но однажды они подплыли к фрегату и утянули с него шлюпку. Это уже было серьезно – шлюпки имелись из расчета спасения всех членов команды. Кук потребовал возвращения шлюпки и ради гарантии взял нескольких заложников из местных. Или только собирался их взять, по одной из версий – самого вождя Каланиопуу. Те стали собираться угрожающей толпой. Раздался невыдержанный роковой выстрел (кто выстрелил – неизвестно) и один туземец рухнул. Может быть то был даже один из вождей. Остальные стали надвигаться, метать дротики и камни. Кук приказал отходить к шлюпке. Сам шел последним. Один за другим упали смертельно раненые четверо матросов (капрал Томас, рядовые Хинкс, Аллен и Фатчетт). Пятым упал Кук. Произошло это 14 февраля 1779 года.

Заместитель Кука Клерк потребовал вернуть тела, иначе…. Фрегат развернулся пушками в сторону деревни Каавалоа. Вождь острова Каланиопуу согласен на все. Он отдает тела. Вернее, то, что осталось от них после праздничной трапезы островитян (каннибализм на Гаваях был народным обычаем). Представления у англичан и туземцев по вопросу о гастрономии сильно не совпадали. Кук был похоронен по морскому обычаю – его останки (в прямом смысле слова) были опущены в океан.

Сейчас там стоит монумент, стела в честь героически погибшего капитана. Его именем названа деревня рядом с местом гибели (Каавалоа – Ka’awaloa). Однако подойти к стеле нельзя – она внизу, кругом скалы и камни. Даже снять не выйдет – далеко. Вон она вдали белеется.

Кук продолжает кормить и нынешних туземцев. Туристические добытчики за 30 долларов возят водой желающих на чем-то похожем на традиционные пироги к стеле.

Да, так не зря ли погиб отважный капитан Кук? Раньше считалось, что то была достойная плата за такое открытие. Но настали времена политкорректности. Теперь рассуждают уже не так. А вот как: когда капитан прибыл на Гаваи там ведь жили люди? Жили. Стало быть, они и открыли.

Да, теперь о Куке пишут так:

Captain Cook was not the first man to “discover” the Hawaiian Islands. He was the first known European to arrive. Cook himself knew that the original Polynesian discoverers had come from the South Pacific hundreds of years before his time. (Капитан Кук не был первым, кто “открыл” Гавайские острова. Он был только первым европейцем. Кук и сам знал, что туземные полинезийских исследователи (“открыватели”) пришли с Южного Тихого океана за сотни лет до него).

Когда впервые появились люди на Гаваях? Тут есть разбежки. В рекламных проспектах сообщают, что 1600 лет назад. Приплыли с острова Таити. В более научных источниках пишут, что радостное событие имело место в 600-700 годах новой эры, то есть – 1400-1300 лет назад. Все-таки разница в 200-300 лет, когда речь идет о научных датировках, несколько настораживает.

Однако приплыть на острова и открыть их – совсем не одно и то же. Что мы имеем у “древних” таитян? Мы имеем у них пироги (каное). И катамараны, сделанные из двух пирог с настилом между ними. Они знали парус. На таком катамаране могло поместиться до 20 человек с припасами. В принципе, можно заплыть далеко. Но у них не было письменности, не было никаких приборов по измерению времени и координат. У них не было приборов по измерению скорости и пройденного пути. Так что они никак не могли бы ориентироваться в открытом океане. Более того, у них не было карт. А уж без них…

В 1973 году было образовано Полинезийское общество путешествий (Polynesian Voyaging Society – http://www.pvs-hawaii.com). Оно основано Dr. Ben Finney, антропологом, Herb Kane, гавайским художником, и Tommy Holmes, просто любителем моря.

Общество путешествий ставит своей целью доказать, что полинезийцы вполне сознательно осваивали океанские просторы и открыли Гаваи целенаправлено.

Задача совершенно безнадежная. Ведь и Кук наткнулся на острова случайно. Но у него были и карты, и секстанты, и хронометры, и лаги. И – главное – у него было общее представление о том, что такое земной шар. Таковое было и у Колумба, без чего он никак не мог бы решиться плыть на Запад в надежде прибыть в Индию с “обратной стороны”. Он преуменьшал диаметр Земли раза в два (не специально, а просто точно не знал, хотя немного и специально, чтобы подбить королеву Изабеллу и короля Фердинанда на финансирование проекта), потому и решил, наткнувшись на Кубу, что уже приплыл в Индию. И назвал открытые Земли Индией (Западной). Открыл же Америку не Колумб и, уж тем более, не норманн Эрик Рыжий и не первопереселенцы из Азии (из района Тувы, как теперь говорит генетика), а Америго Веспуччи, который первым понял, что обнаруженные земли не есть Индия, а новый, ранее не известный никому материк. В том числе и “индейцам”, которые понятия не имели, что какое-то небольшое племя из Сибири 27 тысяч лет назад перешло “Берингов перешеек” и вступило на новый материк.

Историю с Америкой стоит рассмотреть подробней.

Во время плаваний вдоль берегов Южной Америки Веспуччи сравнивал увиденное с описаниями Азии и заметил, что протяжённость береговой линии, характер местности и положение звёзд не совпадают с ожиданиями для восточной окраины Азии.
В этом письме он впервые ясно сформулировал мысль о существовании «Нового Света» и фактически четвертого континента.
Практический вывод у него сформировался после его экспедиций 1501–1502 годов. Публично и широко эта идея была изложена Веспуччи в 1503 году в открытом письме Mundus Novus – Новый свет.

Почему именно письма Америго стали настолько влиятельными в Европе? Потому что его письма были не сухими отчётами, а яркими, легко читаемыми рассказами о мире, который европейцы почти не знали. Они быстро разошлись по разным странам, а публика увидела в них не просто географические заметки, а убедительное описание «Нового Света».

Веспуччи писал о природе, людях и обычаях, то есть давал не только координаты, но и живую картину новых земель.
Тексты были опубликованы вскоре после плаваний и переведены, поэтому их читали гораздо шире, чем личные отчёты многих других мореплавателей.
В письмах он прямо формулировал мысль, что это не Азия, а отдельный материк, и именно такая ясная идея производила сильное впечатление.
Колумб тоже писал письма. У него письма были в первую очередь официальными отчётами и просьбами к короне. Письмо Колумба королю и королеве было связано с докладом о плавании, подтверждением успеха и попыткой закрепить свои права и привилегии. Такой текст был важен для двора, но он не был рассчитан на широкую читательскую публику.

У Веспуччи — более «публицистические» рассказы, которые читались как история открытия. В них не было ни просьб, ни заявок на привилегии. У Веспуччи письма строились как живое описание путешествия, природы, людей и привычек местных жителей, поэтому их было интереснее читать. Главный эффект заключался в том, что он прямо сформулировал: это не Азия, а Новый Свет-Мир (Novus Mundus), именно так назвал открытые земли Веспуччи. Такой ясный вывод был гораздо сильнее для европейского воображения, чем сухой рапорт о маршруте.

Они давали не только сведения, но и готовую картину мира, которую можно было обсуждать и пересказывать.
Веспуччи лучше вписался в интерес Европы к новизне, экзотике и расширению географии.

Если совсем коротко: Колумб писал так, чтобы убедить монархов и получить поддержку, а Веспуччи — так, чтобы убедить читателей, что они узнали о новом континенте. Поэтому у Колумба был статус первооткрывателя, который не понял, что же он открыл, а у Веспуччи — репутация автора, который объяснил, куда именно первым из европейцев приплыл Колумб. Колумб действительно первым достиг Карибов в 1492 году, но до конца жизни считал, что добрался до Азии; Веспуччи же первым из европейцев последовательно заявил, что это отдельный материк.

Большую роль сыграла печать: тексты можно было быстро копировать, переводить и продавать, а это резко увеличивало их аудиторию. Кроме того, у Веспуччи были влиятельные покровители и читатели в образованных кругах, что помогло письмам закрепиться в европейской книжной культуре.​

Свидетельств о том, что Колумб публично спорил с Веспуччи, нет; он характеризовал Веспуччи как достойного человека, желавшего сделать ему добро. «Он всегда выражал желание быть мне полезным, это честный человек», писал Колумб о Веспуччи-финансисте в письме к сыну. Это говорит о их личной связи и о том, что конфликт вокруг «кто открыл Америку» в их время ещё не существовал.

Кстати сказать, Америго Веспуччи занимался снабжением третьей экспедиции Колумба, а в испанский флот Веспуччи позвали по личной рекомендации Колумба, который предложил его кандидатуру испанскому королю.

Колумб воспринимал пассажи Америго как интересные, но ошибочные интерпретации того же мира, который он сам считал азиатским. Для него главным было не литературное описание, а подтверждение маршрута и прав на открытия, поэтому популярность писем Веспуччи не меняла его убеждений.

Веспуччи, судя по источникам, был достаточно уверен, что видел не Азию, а новую часть света, но его уверенность была интеллектуальной, а не торжественно-пропагандистской. Колумб, напротив, до конца жизни держался старой схемы и потому не принял такую интерпретацию. Из-за этого получилось парадоксально: тот, кто первым понял значение открытия, не стал его главным «автором» в массовом сознании.

Веспуччи не выглядел человеком, который «пробивал» себе славу, а его имя сначала закрепили картографы уже после того, как его письма и рассказы произвели эффект в Европе. Это не значит, что он был не уверен в своих выводах; скорее, он довольно рано пришёл к мысли, что речь идёт о новом материке, но не занимался саморекламой в том виде, как это стало нормой позднее.

Имя Веспуччи стало широко известным не из-за его официальной кампании, а из-за публикаций, перевода и повторного использования его писем в Европе. Картографы вроде Контарини он первым в своей карте в 1506 г. назвал имя края материка именем Америка, точнее, там сказано, что это места, описанные при плаваниях Америго Веспуччи) и Вальдземюллера (более подробная карта 1507 г., где уже есть название Америка) уже опирались на эту репутацию и на представление, что Веспуччи лучше всех объяснил смысл открытия. Поэтому название «Америка» возникло как результат европейского картографического и книжного оборота, а не как личный бренд, который он сам продвигал. Девиз Веспуччи — Non chi comincia ma quel che persevera, что переводится как «Важно не начать, а довести до конца».

Название America у Вальдземюллера появилось потому, что он и его круг в Сен-Дье решили назвать новую часть света по латинизированному имени Америго Веспуччи. Но сама карта не возникла из пустоты: решающую роль сыграла книга-введение Cosmographiae Introductio, где прямо объяснялось, почему новую землю можно назвать по имени Веспуччи.

Карта Вальдземюллера Universalis Cosmographia 1507 года была подготовлена в кругу Вальдземюллера и Матиаса Рингмана, и на новой земле впервые появилось имя «America». Ключевая мысль во введении была примерно такой: поскольку Европа, Азия и Африка названы по женским именам, то и новая часть света должна получить женское имя — America. Эта фраза была не просто стилистическим украшением, а логическим обоснованием нового названия, которое делало его понятным и «правильным» для гуманистов того времени. Именно поэтому название прижилось: оно выглядело как часть общей географической системы, а не как случайный личный каприз. Для картографа было важным дать имя земли не тому, кто первым доплыл, а тому, кто лучше всего описал и осмыслил открытие.
Поначалу название Америка относилось не ко всему континенту, а к части новых земель, но потом его подхватили другие картографы, особенно Меркатор в 1538 году, и слово стало общеупотребительным. То есть одна фраза во введении дала имя, а карта сделала это имя видимым, авторитетным и воспроизводимым в других источниках.

А как сам Америго отреагировал на появление своего имени на карте?
Прямых свидетельств о его личной восторженной (или протестной) реакции нет: к моменту появления названия на карте Вальдземюллера Веспуччи уже не был публичной фигурой, которая вела бы спор о собственном имени. Поэтому историки обычно говорят не о его «отзыве», а о том, что он, вероятнее всего, не участвовал в этом переименовании из Вест Индии в Америку и не контролировал его.

Веспуччи вряд ли рассчитывал на такую посмертную славу или на то, что его имя станет названием целого материка. Он, по-видимому, воспринимал свою роль как роль мореплавателя и автора описаний, а не «владельца бренда» нового континента. Если бы у него было активное одобрение (или протест), это оставило бы след в переписке или свидетельствах современников, но таких данных практически нет. Веспуччи, вероятнее всего, не «реагировал» на появление названия в публичном смысле просто потому, что к 1507 году это было уже решение европейских картографов, а не событие, которое он мог изменить.

А еще через пять лет, в 1512 Веспуччи умер в 57 лет. И все они – Колумб, Веспуччи, картографы умирали по нашим меркам рано – в 50-57 лет. «Такое тогда было время».

Кук плавал по огромным пространствам Тихого океана, поскольку ему казалось невероятным, чтобы среди тысяч и тысяч километров не было ничего кроме воды. Это была методика всех великих мореплавателей того времени. Метод прочесывания параллелей и меридианов.

Полинезийцы, которые ведут свой род с островов Индонезии и Филиппин, или аборигены Таити действовали совсем иначе. Ближние острова они заселяли по мере освоения “судостроения” – своих пирог и плотов. Если соседние острова были относительно недалеко, в пределах видимости, то и сознательно. Если далеко (многие сотни и даже тысячи километров), то заселение шло случайно. То есть, по той же схеме, что и заселение растениями, птицами и животными.

То есть, сильным ветром с соседних островов приносило семена, насекомых, птиц. Рыбы и черепахи приплывали сами. Время для заселения было: десятки миллионов лет после возникновения гавайских островов. Поначалу приживались только низшие растения вроде папоротников. Потом – повыше. Все остальное погибало. Вот так периодическими волнами и заселялись. Те, кто выживал давал линию на эндемиков, вид которых жил только здесь. Бывшие родственники если и прибивались, то вряд ли выживали: экологическая ниша была уже занята. В конце прибыли птицы. И уж совсем в конце – полинезийцы. Скорее всего, катамаран, поплывший на какой-нибудь соседний или даже подальше остров, унесло ураганом. И совсем не обязательно сразу от Таити (как это полагают). Между Таити и Гаваями имеется целая “линия островов”, из которых последние (Пальмира и Кингман Риф) подбираются к Гаваям на расстояние в тысячу километров. Тоже немало, но так ведь от Таити до ближайшего архипелага Самоа еще дальше. Доплыли же. Одним словом, если смотреть на карту, то волна заселения шла от Филиппин на острова Микронезии, потом на острова Полинезии, Самоа, Таити, Туамоту, а уж оттуда – на Гаваи.

Еще раз повторю, что географическим открытием является лишь то, что вписано в общие представления о географическом устройстве Земли. То, что можно соотнести с другими континентами. Что получает прописку на географическом атласе. В этом смысле полинезийцы ничего не открыли. Не больше, чем индейцы Америку или аборигены – Австралию.

Нынешний президент Общества полинезийских путешествий, достойный Nainoa Thompson (сейчас ему 73 года).
Он пишет, как они готовились к плаваниям от Таити до Гаваев и обратно на катамаране Рапа-Нуи (Rapa Nui местное название острова “Пасхи”), а потом на «Хокулеа» (Hokulea). Путешествия эти он делал при активном участии известного американского антрополога Бена Финни (Ben Finney), умершего в 2017 г. в 83 года.

«We spent hundreds of hours together at the planetarium. And together we would look at the different skies to find answers. Bill was teaching me the fundamentals of the skies and how they can be reduced to geometry, math, and science».

(Мы проводили сотни часов в планетарии и вместе просматривали различные виды неба в поисках ответа (ответа, как искать путь в океане – В.Л.). Билл учил меня основам небес, и тому, как согласовать эти виды небес с геометрией, математикой и наукой). О, достойный полинезийский путешественник! Особенно хорошо это: “согласовать с геометрией, математикой и наукой”.

Но ладно, не будем придираться. Главное-то: а кто учил в планетариях славных предков президента любителя путешествий? И еще, уж самое главное: полинезиец-патриот ЗНАЛ о существовании Гаваев и Таити. Более того, знал их координаты. И ему только оставалось доплыть до них на своих сдвоенных каное. Да, до них доплыть можно. И это доказал вовсе не мореплаватель Nainoa Thompson, а его далекие предки. Thompson повторил подвиги Тура Хейердала, плававшего на плоту “Кон-Тики” от берегов Перу к острову Пасхи. Тот тоже заранее знал об острове Пасхи. Но древние полинезийцы могли наткнуться на острова только случайно. И они, конечно, совсем не представляли, где находится их “Новая родина” – именно так можно перевести слово Hawaii (One theory has it that the name comes from a combination of the words “Hawa” and “ii” and means a small or new homeland; “Hawa” meaning a traditional homeland and “ii” meaning small and raging).

Нечто вроде “Нового Иерусалима”, “Новой Англии” или “Нового Йорка”.

Достойный полинезийский путешественник плавал обратно – от города Хило на Большом острове Гавайских островов до острова Mangareva с отдыхом на Маркизских островах. Это совсем близко от Таити и прочих островов Товарищества. Но вот уж отсюда никак не следует, что подобное делали его предки. Вообще, “Полинезийские путешественники” взялись за неподъемную задачу: доказать, что тысячу лет назад между Гаваями и островами Полинезии или Таити имелись интенсивные двухсторонние транспортные сообщения. Даже если бы первые поселенцы с Таити прибыли на Гаваи осознанно (как, скажем, пилигримы в Новую Англию), то с какой стати они потом поплыли бы обратно? Находясь в океане на своем убогом судне месяцами без всякой гарантии добраться до берега? С огромным риском для жизни? Какова могла бы быть цель этих “обратных плаваний”? Торговля? Пассажирское сообщение? Развлекательные круизы? Полный абсурд. Снимается он просто: никаких обратных плаваний никогда не было. Факт большого сходства полинезийских языков на островах говорит не об двухстроннем общении после отплывания-исчезновения пары пирог-катамаранов с несколькими десятками человек и стольких же свиней, а лишь о том, что разделение произошло недавно и дивергенция языков не успела далеко зайти.

Когда плавал Тур Хейердал, он пользовался современными средствами навигации. Ему было важно доказать, что бальсовый плот может доплыть от Перу до острова Пасхи. И он доплыл. И наши полинезийские путешественники доказывали вовсе не то, что они могут без компаса и секстанта найти дорогу в океане, а то, что на катамаране можно преодолеть путь в тысячи километров. Да, можно. И древние таитяне этот путь прошли. Но случайно. На один доплывший катамаран пришлось, может быть, 20 погибших.

Первое попадание полинезийцев на Гаваи было случайным – заброшены ураганом. Причем из десятков подобных инцидентов спаслось примерно одно каноэ, которое и прибило к берегу. Регулярных рейсов никогда не было: это слишком долго и опасно, и те причины, которые приводятся в обоснование этих плаваний (женитьба, похороны, ритуалы – это за 4000 км. – то!) не стоят риска – очень многие каноэ на этом пути сбивались бы с дороги и погибали. Или исчезали бы во время штормов и неожиданных шквалах. Именно этим и можно объяснить версию, будто плавания вдруг прекратились за 400 лет до Кука. Они не прекратились, а не начинались.

Все это нисколько не умаляет достижений, храбрости и энтузиазма Найноа, Бена и их товарищей. Они доказали, что такое плавание возможно и что хотя бы одно (или несколько) каноэ 1500 лет назад добралось до Гаваев.

Есть принципиальная разница между расселением по суше и расселением через океанские просторы. По суше племя кочует. Отошло на дневной переход и заночевало. Или вообще обосновалось тут надолго. Следующее поколение двинулось дальше. Например, Америка заселялась от Берингова перешейка до Огненной Земли примерно 25 тысяч лет. По морю так расселяться нельзя. Только сразу – от берега до берега. Как прыжок через пропасть. Это и происходило во время ураганов, уносивших каноэ. Точно также расселялись ведь и растения, и некоторые животные, и птицы (не перелетные).

А вот как раз знания о том, что где то там, в месяцах пути есть земля у древних не было и быть не могло. Древние Греки или финикийцы плавали каботажным плаванием от острова до острова маленького Эгейского моря, где они находятся в пределах прямой видимости. Вот и не нужен им был компас.

А затем, когда древние греки стали плавать к африканскому берегу, то шли в основном вдоль берегов. И если отрывались от прямой видимости, то на самое короткое время, когда было просто не потерять направление. Согласитесь, одно дело держать курс месяц, другое – несколько часов. Арабы и викинги уже использовали компас, он был изобретен в Китае еще в первом веке нашей эры, задолго до плаваний викингов с арабами. К тому же общее (грубое) направление на небольших расстояниях можно вести по Полярной звезде. Тут нужно учесть, что плавания из Таити на Гаваи проходили из Южного полушария в Северное, что еще более затрудняет пользование звездным небом. Одним словом, между перемещением по суше или недалеко по морю и плаванием через океан такая же пропасть, как полетом на монгольфьере и полетом на Луну.

(Продолжение следует)

---

Валерий ЛЕБЕДЕВ,
писатель, журналист, издатель.
Член The International Academy of science, industry, education & arts.
Бостон, США.
Для «RA NY»