КОГНИТИВНЫЕ КОММУНИКАЦИИ ТРАНСФОРМИРУЮТ СТАРЫЙ МИР, ПОРОЖДАЯ НОВЫЙ

Мир и наше знание о нем сформированы частично реальностью, а частично коммуникациями, особенно направленных на когнитивную сферу. Есть некоторые объекты, например, Мадагаскар, которые мы знаем исключительно по коммуникациям. Но в нашей голове коммуникативное знание и реальное сливаются воедино. Этим пользуются и власть, и оппозиция. Когда они говорят, все они утверждают свою правду как самую истинную. А если еще они хоть раз докажут неправдивость своих конкурентов, их власть над нашими мозгами становится вечной. А власть над мозгами не менее важна, чем власть над телом.

Любая пропаганда строится на том, что большую часть ее мы всегда признаем правдой, если мы сами не являемся свидетелями обратного. Но поскольку быть лично свидетелями всего, что мы читаем и видим, невозможно, пропаганда в большинстве случаев выходит победителем, хотя это и квазипобеда.

Виртуальное живет дольше реального, поэтому религия и идеология почти вечны – умирают их сторонники, а на их место приходят новые. Религия и идеология используют в качестве своего расходного материала … людей. Люди меняются, а они сохраняются. Идеология и религия являются определенными стабилизаторами действительности, поскольку несут в себе правила, за нарушение которых общество наказывает. Это важно, поскольку в противном случае мы попали бы в хаотическое поведение.

В сталинском прошлом художественный фильм был подобным стабилизатором, поскольку демонстрировал норму, к которой все должны были стремиться. Подвиг советского человека даже ценой своей жизни должен был стать нормой. Если бы во времена Сталина были соцмедиа, их бы тоже “впрягли” в подобной процессы нормализации. На киноэкране люди видели, к примеру, как прекрасна колхозная жизнь, считая свою собственную жизнь исключением. Это важный момент – на фоне нормальной жизни, изображаемой в кино и ТВ, наша собственная реальность перестает быть правдивой, потому что настоящая правда льется с экрана. Отсюда важность для Сталина кино и радио, а для последующих правителей телевидения. О любом событии можно сказать так, что если его не показали в телевизоре, то его и не было, по крайней мере для массового сознания.

Кино удерживает у своих экранов одних, новости – других. Но все они часть большого массового сознания, каждой из которых нужна “подпитка”. 90 процентов нашего знания, тем более текущего, принесены нам извне. А у коммуникатора могут быть разные цели, о которых мы и не задумываемся. На нашу память влияет и форма, в которую вложена информация. Например, такое сочетание войны и мира: “мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути”.

У У. Эко давно было такое высказывание: “Социальные сети дают право говорить легионам идиотов, которые раньше общались только в баре после бокала вина, не нанося вреда обществу. Их тут же заставляли замолчать, но теперь у них такое же право говорить, как у лауреата Нобелевской премии.

Можно сформулировать этот переход так: прошлая модель “один писатель – много читателей” стало новой моделью с соцмедиа – “много писателей – много читателей”. С одной стороны, это резкое упрощение коммуникации, поскольку писателями могут стать все. С другой, определенная демократизация… С третьей, если все писатели, то кто же будет читателем…

Демократизацию, наверное, можно трактовать как переход от армии читателей к армии пишущих и говорящих. Раньше все читали, чему примером был СССР, сегодня все вещают, чему примером стал мир, в который пришли соцмедиа. Множество порождаемых слов ведут к инфляции слова в плане его достоверности. Мы слышим тысячи слов, не имея возможности каждое из них проверять. По этой причине мы начинаем доверять источнику информации, не будучи сами свидетелями реальности, стоящей за этой информацией.

Одновременно мы имеем сегодня опасную тенденцию расширения доступа к опасной информации. Например, ФБР заявило, что три подростка, которые стреляли по мечети в Сан Диего получили свою радикализацию в онлайне. Это в принципе такое себе онлайновое обучение, когда человек ощущает, что он не один, таких много…

У Эко есть еще одно интересное высказывание: «Настоящий герой всегда становится героем по ошибке; он мечтает быть честным трусом, как все остальные». Тогда получается, что задачей пропаганды является выведение любого человека из его “скорлупы” собственных интересов. Для этого нужно заменить в его сознании личностные цели общественными. Это, собственно говоря, и делает госпропаганда. Она создает условную “карту мира”, помещая туда человека и варианты его поведения. Трус – это плохо, а герой – это тот, кто отдает свою жизнь ради спасения жизни государства. Отсюда повсюду памятники героям как напоминание о правильном поведении.

Государство не любит, когда граждане сами решают, что им делать. Оно всегда пытается наставить их на путь истинный. У В. Суркова – создателя путинской системы (в определенный период времени именно он был ее гуру) есть такая формулировка – “передозировка свободы опасна для государства”. И еще: “Мы должны были дать людям разнообразие. Но это разнообразие нужно было контролировать. И тогда все будут довольны. И при этом сохранится единство общества…. Это работает, эта модель работает. Это хороший компромисс между хаосом и порядком». Позже в разговоре Сурков изложил свою основную доктрину, уже не вдаваясь в такие тонкости: «Передозировка свободы смертельна для государства. Все, что является лекарством, может быть ядом. Все дело в дозировке”.

Кстати, сам Сурков как-то незаметно ушел в тень, будучи до этого главным конструктором виртуальностей этого государства, по крайней мере с теоретической стороны. Но видимо практики победили теоретиков в путинском окружении.

И теперь виден переход к более простым и понятным методам, в то время как Сурков искал нечто более тонкое. Президенты и власть в целом действуют в рамках политики страха: “Президентская риторика больше направлена на получение разрешения, чем на убеждение. Президенты не просто спорят. Они подают сигналы. С помощью этих сигналов они сообщают общественности, что происходит, какая опасность существует и какие ответные меры являются разумными. В этом смысле президент может действовать как живой стартовый пистолет. Его слова дают журналистам, законодателям, союзникам по партии и рядовым сторонникам понять, как классифицировать события, прежде чем кто-либо полностью их осмыслит”.

Главным в разрушительном воздействии является то, что происходит создание элементов неустойчивости. Политический анекдот, например, разрушает цемент защиты, вводя сомнения в виде юмора. Юмор – всегда привлекателен, он не воспринимается серьезно. Но у него есть опасные характеристики. Он передается другому как юмор, тем самым включен процесс самотрансляции. Он также прячет “опасное” под видом смешного, сохраняясь в памяти надолго.

Разрушение СССР было и естественным процессом, и процессом искусственной стимуляции. Влияние Запада в этом несомненно, он давал альтернативную интерпретацию людей и событий. Любая альтернатива может легко превращаться в опасность. Особенно если она подбирается специально для подобных целей.

С одной стороны, это роль западного радиовещания, которое могло и реинтерпретировать то, что монологически вещал СССР, с другой, был привлекательный конкурентный поток – западные товары, языки и культура. То есть реинтерпретация и конкуренция на уровне бытовых товаров. Кстати, в 1957 г. в Москве был фестиваль молодежи и студентов, который тоже повлиял на очищение мозгов от пропаганды. Хотя одновременно это можно трактовать как шаг в переходе от пропаганды советской к пропаганде западной. Нам приходится признавать, что жизненных ситуации без какого-то влияния пропаганды в современном мире нет. Пропаганда все время поджидает нас в засаде: либо в прошлом, либо в будущем.

Н. Хрущева начинает свою статью словами: “Владимир Путин не уникален. Как и его коллеги по всему миру, как в прошлом, так и в настоящем, Путин использует инструменты пропаганды и их силу убеждения для установления контроля и манипулирования общественным мнением. Однако, хотя пропаганда может быть универсальной, форма, которую она принимает, многое говорит о махинациях и намерениях её инициатора”.

По поводу объявления себя иноагентом она говорит, что когда поднимают Сталина, понижают Хрущева “в беседе с агентством Reuters Хрущёва заявила, что не удивлена включением её в российский список «иностранных агентов», который по состоянию на пятницу содержит 1164 имени, включая политиков, журналистов, художников, НПО и медиа-организации. «Было бы небрежно с их стороны не сделать этого раньше или позже», — сказала она, добавив, что ещё слишком рано говорить о практических последствиях. «В этом, безусловно, есть историческая ирония, но ничего шокирующего. Когда Сталина поднимают, Хрущёва опускают», — сказала она”.

Распад СССР произошел в 1991 г., он не дожил до своего столетия. И только частично здесь присутствует роль иностранного влияния. Главное в другом. Современные люди не хотели и не могли жить в недемократическом государстве с завышенной ролью государства и заниженной гражданина… Современные коммуникации, показывающие иной мир непропагандистскими глазами, помогли этому распаду состояться.

Георгий ПОЧЕПЦОВ.
Доктор филологических наук, профессор.
Киев, Украина.
Печатается с любезного разрешения автора