«СЛОПАГАНДА» ПРИШЛА, ИНФОРМАЦИЮ ПРИНЕСЛА…

Машина пропаганды никогда не стоит на месте. Любой инструментарий со временем исчерпывается и требует замены. По этой причине пропаганда все время находится в трансформации, ведь именно ее окружают враги даже тогда, когда их нет на самом деле. А никакой герой не возникнет без победы над врагами, так что герой и враг связаны узами борьбы. Один невозможен без другого. У страны есть не только герои, но и антигерои, то есть враги.

Пропаганде нельзя играть все время одну и ту же мелодию, иначе ее перестанут слушать. А это время от времени происходило в СССР. По этой причине умирала и эффективность пропаганды. Тем более “враг не дремал”, открывая все новые и новые информационные лазейки. Зарубежное кино, например, для советского человека выполняла функции не только художественные, но и информационные, поскольку Запад советский человек мог увидеть только в кино. И все увиденное откладывалась в памяти как правда, а не вымысел. И получалось, что вымысел советский проигрывал вымыслу западному, поскольку советский человек знал свою реальность, не зная западной. “Что написано пером, не вырубить топором”, – гласила мудрость. Но в массовом сознании была еще одна: то, что показано на экране, является правдой… Машины, костюмы, рестораны блистали на экране, а затем и в массовом сознании. Реально массовый человек увидел Запад в рамках фестиваля молодежи и студентов 1957 года…

Сегодня искусственный интеллект наконец пришел во владения пропаганды. И теперь возможности управления нашим сознанием возросли многократно. Каждый из нас может найти несоответствия в получаемом информационном потоке, но сделать это смогут единицы, поскольку информации вокруг нас теперь слишком много, и никто не будет проводить изыскания. В этом плане искусственный интеллект всегда победит массовое сознание. Никто особо не задумывается о правдивости получаемой информации, поскольку она льется бесконечным потоком.

Сегодня возник даже новый термин “слопаганда“, сочетающий пропаганду и искусственный интеллект, но по сути означает “помойные” новости, поскольку slops – это помои. Это порождение бесконечного количества новостных историй, которые могут быть весьма далеки от реальности. Но в них есть интерес того, кто запускает подобные системы.

Сегодняшние информационные потоки возросли настолько, что мы не в состоянии контролировать их достоверность, да это и не является нашей задачей. Мы жаждем получить информацию, и нам дают эту возможность. А то, что потом все может оказаться не так или не совсем так, это уже другая история. Пропаганда по сути это генератор героев с сотнями примеров, разбросанных в виртуальном мире (литературе и кино).

Теперь пришла не только пропаганда, но и слопаганда. Исследователи фиксируют: “Подобно традиционной пропаганде, слопаганда призвана перегрузить информационную среду правдоподобно звучащими материалами, которые отвлекают, дезинформируют или влияют на идеологии. Разница в том, что она распространяется мгновенно и в беспрецедентных масштабах с помощью социальных ботов и алгоритмических механизмов”.

В исходной статье авторов этого термина, как и самого подхода к “помойной информации”, поскольку слово “slops” означает в английском “помои”, в качестве примеров из прошлого проходит К. Маркс (“религия – это опиум для народа”), Фуко (“знание – сила”). По сути массовое порождение информации это действительно сила, и искусственный интеллект тут всегда будет победителем.

Исследователи подчеркивают: “Каждую неделю генерируется 3000 «локальных» историй с использованием генеративного искусственного интеллекта (ГАИ). В ближайшие годы подобная «попкорновая масса генеративного ИИ», как её окрестили в журнале NY Magazine, возрастет многократно”.

Получается, что подобная модель обречена на доминирование, поскольку возможности машинного порождения информации всегда будет превосходить человеческие. А разбираться, где правда, а где нет, будет особо некому. И даже когда кто-то захочет доказывать, что это все ложь, то это будет единичным примером, поскольку массовое сознание в целом берет информацию, не занимаясь проверкой ее достоверности. Она жаждет припасть к следующей информации из информационного потока, который льется рекой.

Мир пришел к порождению неправды индустриальными методами, поэтому индивидуальное сознание всегда будет в проигрыше. Нельзя принудить людей к стопроцентной проверке всего, что они видят, слышат, читают, это просто физически невозможно. Зато профессионалы знают, что именно массовое сознание хочет увидеть, и могут подстраиваться под эти потребности, одновременно продвигая свою информацию. Кстати, получается, что информация для массового сознания является бесплатным ресурсом, так что фактор достоверности лишь один из немногих. Сенсационность, к примеру, сильнее достоверности. Потом эта сенсация может “растаять”, но в данный период времени она будет королем.

Получается, что ИИ-пропаганда переигрывает людей за счет своей скорости и более точного попадания. И, конечно, быстрого и широкого распространения. Она имеет возможность почти бесконечного изменений и трансформаций создавать наиболее удачные информационные “выстрелы”, для которых соответствие действительности не является обязательным требованием. Это тиражированное “вранье”, причем создаваемой искусственным интеллектом

И еще один вывод: “Подобно традиционной пропаганде, слопопаганда призвана перегрузить информационную среду правдоподобно звучащими материалами, которые отвлекают, дезинформируют или влияют на идеологии. Разница в том, что она распространяется мгновенно и в беспрецедентных масштабах с помощью социальных ботов и алгоритмических механизмов”.

Интересно также другое – никто не говорить и не пишет, что это красивое новое слово “слопаганда” заменяет простое и понятное слово – “ложь”. Очень часто мы в принципе находимся в других не совсем правдивых пространствах. Это, к примеру, литература и кино. Нельзя сказать, что это правда, но и нельзя заявить, что это ложь. Но точно можно заявить, что в целом они, как правило, не носят революционный характер, призывающий к свержению власти. Массовое сознание должно получать такой же массовый продукт, позволяющий ему особо не задумываться, а просто отдыхать после работы. Хотя исследователи вписывают слопаганду в стратегии формирования принятия решений на групповом уровне. В СССР этому уделялось серьезное внимание. Например, каждый знал формулу: “Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути”. Она странным образом объединяла мир и войну в единый конструкт.

Пропаганда способна объединить необъединимое, подталкивая к выводам нужным для пропагандиста. РИА Новости, например, утверждает “Украина окажется в худшем положении из-за кредита ЕС, то есть не Россия виновна, а ЕС, поскольку финансовая поддержка продолжает войну. Это забирает ответственность за войну от России, перенося ее на ЕС. Как видим, слопаганда живет и побеждает, поскольку работает с опорой только на ту реальность, которая ей нужна.

Независимые от власти информационные потоки сверхопасны для нее, поскольку исправление того, что они вбрасывают, требует тщательной работы по “залатыванию дыр”. Причем переубедить можно не всех. “Неправильные” люди все равно будут рады отрицательной информации о власти, поэтому нужно, чтобы негатива было не так много. Почему советские демонстрации делались столь массовыми? Потому что эмоции заразительны. Цвет, музыка и правильные слова из репродукторов должны были хотя бы на время закрыть доступ в массовое сознание неправильных слов.

Харари пишет в своей книге “Тоталитарные режимы основаны на контроле информационных потоков и относится подозрительно к любым независимым каналам информации. Когда военные, госслужащие или обычные граждане обмениваются информацией, они выстраивают доверие. Если они смогут доверять друг другу, они могут организовать сопротивление режиму. Если они смогут доверять друг другу, они смогут организовать сопротивление режиму. Поэтому основным принципом тоталитарных режимов является то, что когда люди встречаются и обмениваются информацией, режим должен там присутствовать, наблюдать за ними. В тридцатые годы это было принципом, который разделяли Гитлер и Сталин”.

Мы живем в мире правильных слов, окруженных улыбками и улыбающимися лицами. Быть там всегда приятнее, чем на суровом ветру слов неправильных. Государство, условно говоря, постоянно мониторит наше настроение, пытаясь его поднять веселыми фильмами и песнями. Особенно это было заметно в советское время. Кинокомедия по сути работала как своеобразная художественная пропаганда, поскольку она хотя бы на время прогоняла плохие мысли, не давая им “гнездиться” в мозгу хотя бы на время.

Мир в кино должен был быть не просто правильным, а сверхправильным, чтобы победить любые отклонения в реальности. Тогда человек признавал бы неправильной саму реальность… Это удалось сделать Сталину: “70 лет назад, 5 марта 1953-го, Иосиф Сталин ушёл в мир иной, оставив нам огромную, покрытую лагерями страну. В ней было всё: и гигантские промышленные комбинаты, и расстрелянные “враги народа”, и мощная армия с ядерной дубинкой, и неповторимое советское искусство. Самая “важнейшая” его часть – кино – контролировалась им лично. С начала 1930-х до середины 1950-х годов главным продюсером и героем экранной и закадровой жизни был сам “отец народов”.

И еще: “Сталин любил фильмы, но он был не просто поклонником киноискусства. Как показывают документы из архивов КПСС и недавно рассекреченного личного фонда Сталина, он воображал себя неким верховным продюсером-режиссёром-сценаристом и главным цензором: предлагал названия для фильмов, идеи и сюжеты, участвовал в работе над сценариями и текстами песен, поучал режиссёров и актёров, отдавал приказы переснять или вырезать эпизоды, и, наконец, давал санкцию на выход картины в прокат”.

В определенных условиях виртуальность способна победить реальность, но только на некоторое время. Это связано с тем, что реальность тоже меняется, но иногда она просто меняет свои названия, сохраняя механизмы. ЧК – НКВД – КГБ единообразно убирали особо активных антинастроенных к советской власти людей.

Создатели советский виртуальности уделяли ей большое внимание, вероятно, понимая, что чем людей сильнее захватывает виртуальность, тем им легче удается переносить реальность. Можно сказать, наеврное, что кино и литература создавали картину СССР в головах сильнее любых других механизмов.

Все наши политические механизмы из прошлого. Всегда нечто новое дается трудно. Готовое всегда легче использовать, чем изобретать новое. Можно даже признать, что массовое сознание покоится на инерции. Прошлое для него всегда проще и понятнее неясного будущего.

Е. Добренко пишет: “Сталинизм есть не что иное, как застывшая в политических институтах, идеологических постулатах, многочисленных артефактах гражданская война. Эпоха позднего сталинизма была, по сути, итоговой точкой полувекового процесса, называвшегося Русской революцией. Постсталинская эпоха стала временем выруливания из длившейся полстолетия гражданской войны, робкой нейтрализации последствий сталинизма (в лучшие времена), подновления его фасада (в худшие), но в целом — жизни взаймы, за счет созданного Сталиным. До тех пор, пока непригодная для мирной жизни и не подлежащая реформированию сталинская постройка (политическая, экономическая, институциональная, военная, идеологическая, культурная) еще продолжала функционировать”.

Люди живут в физическом, информационном и виртуальном пространствах. Это дает возможность управлять одним пространством из другого. СССР активно использовал для такого управления кино. Плюсом было то, что кино – не лекция, а развлекательный механизм. И человек шел туда, чтобы получить разрядку от будней, иногда даже тяжелых. Кино может рождать даже иное прошлое, чем то, какое было на самом деле.

Е. Добренко говорит о кино как о механизме такого рода, который способен трансформировать массовое сознание: “Я говорю, в основном, о кино, но также говорю и о других аспектах создания истории через очень разные практики, включая исторические советские романы, и работу с русской классикой, и, конечно, официальные исторические нарративы от краткого курса до биографии вождей и так далее. Но очень важно здесь видеть кино в этом контексте общего производства истории. Потому что производство истории являлось, с моей точки зрения, одним из основных аспектов производства вообще советской идентичности”.

И еще одно важное разъяснение от него: “Почему зритель верил? Потому что зрителю, как любому человеку, нужна была биография. А зритель в большинстве своем, скажем, если я говорю о кино 30-х годов, это был, действительно, человек без биографии, говоря словами Мандельштама. Человек, скажем, вчерашний крестьянин, оказавшийся в городе, в совершенно чужой, незнакомой ему среде, совершенно лишенный прежней культуры и не обретший новой культуры и так далее, и так далее. Действительно, основная масса зрителей – это люди, находящиеся в поиске новой идентичности. И этот момент принципиально важен. Для них, для этих людей, нужно создать идентичность. И вот история, вот этот нарратив, который идет параллельно их личному опыту, опыту травматичному, трагическому и так далее, эта история, которая идет с экрана, фактически и заменяет ему реальность. В данном случае кино выполняет ту функцию, которую выполняло советское искусство в целом, то есть дереализовывало, заменяло реальность, можем назвать это мифологией. В данном случае, я говорю об истории, как о том, что связано с прошлым. Есть, например, мощные эстетические практики, которые были связаны, скажем, с конструированием будущего, с моделированием настоящего и так далее. В данном случае, речь идет о прошлом. И это очень важно. Потому что это прошлое и есть основа вот этой идентичности”.

Кино дает не учебное, а очень яркое повествование, где герои побеждают врагов, и человек им естественно сопереживает. Эмоции в большинстве случаев воздействуют на человека сильнее рациональности. Тем более в кино, где зритель следит за эмоциям и героев, а не за степенью достоверности. Да он и не знал этой достоверности…

Западное кино, в нем была потребность, поскольку прокат западных фильмов приносил хорошие финансовые результаты. Но кино направлено не на демонстрацию трудностей и сложностей, , оно демонстрирует блеск жизни. Западные киногерои автоматически становились советскими киногероями. И этот процесс имел стоимость кинобилета. Молодое поколение могло ходить на тот же фильм по несколько раз. Так советская пропаганда проигрывала западной, поскольку зрителю не приходило в голову то, что он тоже смотрит пропаганду, которая, как всякая пропаганда, отличается от реальности.

Кино, выставки, иллюстрированные журналы советское массовое сознание, особенно молодежное, трактовало как самую настоящую реальность, делая свои печальные выводы. То, что ты видишь своими глазами, любой человек воспринимает как правду. А погоня за джинсами или сигаретами Мальборо демонстрировали проигрыш советской пропаганды.

Ю. Богомолов акцентирует: “Упрощение – это завет Геббельса. Это одна из основополагающих необходимостей пропаганды. Тут надо иметь в виду еще вот что, что пропаганда такая штука – она пограничная. Она, с одной стороны, имеет какое-то отношение к действительности, и с ней воюет, с ней спорит, ее отрицает и т. д. С другой стороны, она с художественной культурой связана и, главным образом, с мифологической. Вот там она заимствует: черпает вдохновение, образы и т. д. Один из самых любопытных факторов пропаганды федеральных каналов, который позволяет ей воздействовать на массовую аудиторию, это страдание ребенка. Когда мы все увидели этот сюжет про распятого мальчика, с распятой беременной женщиной…”

Любой фильм для Сталина была пропагандой. А пропаганда может быть как за, так и против. Столкновение пропаганд опаснее столкновения реальных миров, поскольку может происходить вне опоры на действительность. То, что красиво на экране, не всегда может быть таким в жизни.

При отсутствии других реальных развлечений кино начинает доминировать в массовом сознании. И это происходит с каждым: «Чапаева» Иосиф Виссарионович мог пересматривать бесконечно. Причём порой дважды в день, будучи при этом совершенно увлечён происходящим на экране, словно мальчишка. Вождь не обладал безупречным вкусом, но хит распознавал мгновенно. Это было то, что надо! «Чапаев» дал ему искомую формулу киношлягера по-советски: харизматичный и деятельный герой, плюс колоритные сподвижники героя, плюс грозные враги, плюс масштабный экшен, плюс вкрапления «народного» юмора, плюс чёткая идеологическая подоплёка. И триумф ленты в прокате подтвердил его правоту: за первый год демонстрации боевик на материале Гражданской войны посмотрел каждый пятый житель СССР. Ну, а Сталин нащупал, наконец, критерии, используя которые он мог лично влиять на создание фильмов, отвечавших его представлениям о прекрасном (и полезном)”.

Добавим к этому самое важное: кино – это тип пропаганды, за которой бежит сам зритель, а не наоборот, это привлекательная пропаганда, которую не надо конспектировать, а только получать удовольствие.

В целом же пропаганда в СССР была частью и образовательных, и развлекательных потоков. Отсюда ее обязательность для всех и для каждого. Тем самым она не всегда радовала советского человека, которого не привлекала эта обязательность. Но все равно, если ты хотел развлечения, ты получал его только вместе с элементами пропаганды. От литературы и кино до цирка…

Пропаганда шла и идет в ногу с прогрессом: “Методы пропаганды всегда были связаны с технологиями. После эпохи Возрождения печатный станок стал инструментом массового влияния. Брошюры, газеты и плакаты первыми целенаправленно изменили информационную среду для больших групп людей настолько, чтобы достичь желаемого результата. После появления электрификации на сцену вышли новые технологии. Йозеф Геббельс, например, заказал «народный приемник» (Volksempfänger) для трансляции нацистской пропаганды непосредственно в дома людей. Сейчас пропаганда почти повсеместно ассоциируется с тоталитарными государствами, возможно, благодаря роману Джорджа Оруэлла «1984» и таким людям, как Геббельс. Однако пропаганда не всегда служила тоталитарным государствам”.

Слопаганда просто открывает новые возможности для пропаганды, поскольку имеет более тонкие пути проникновения в мозги. А привлекательность и правда не всегда совпадают…

---

Георгий ПОЧЕПЦОВ.
Доктор филологических наук, профессор.
Киев, Украина.
Печатается с любезного разрешения автора