МЫ НАШ, МЫ НОВЫЙ МИР ПОСТРОИМ…

СССР все время строил будущее, откладывая конечный результат на завтра и даже послезавтра. Это позволяло оправдывать любые недостатки, называя их “временными трудностями”. Но у государств жизнь долгая, а у людей короткая… Так что трудности становились и не такими временными. Они заняли жизнь нескольких поколений… И во многом их жизнь оказалась непростой, поскольку все двигалось в рамках наказаний и поощрений, как это принято у настоящих дрессировщиков.

Года массовых наказаний надолго остались в памяти. Это и 37 – год репрессий, это 47-48 – годы борьбы с низкопоклонством перед Западом… Все время шло избавление от “вредных” текстов, которые вредили воспитанию правильного массового сознания.

Но основу избавления от “чужого” заложили русские футуристы, призывавшие отказаться от классической культуры. В манифесте русских футуристов 1912 года “Пощечина общественному вкусу” звучал лозунг «Сбросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. с парохода современности».

Этот страх проникновения Запада в мозги граждан сохраняется странным образом и сегодня, когда все страны вошли в информационное общество. Государства в принципе не любят уговаривать, их инструментарий страх и наказание. Это такой скорее биологический инструментарий из мира животных, чем человеческий, а потому и более действенный. Для его следованию мозги не требуются.

Советское время принесло страх перед Западом, которого до рволюции не было. Полковник ГРУ А. Девятов режет правду-матку: “ядерная война — это атрибут уходящего индустриального общества. В информационном обществе политика насильственными средствами переходит в сферу войны смыслов. К войне смыслов «долгое государство Путина» (термин создателя кремлевских смыслов В. Суркова) явно не готово. У той России, которая есть, нет ни великой цели, ни мирового проекта захвата будущего, ни понимания того, что с широкой русской душой удел России — всемирность”.

СССР никогда не прекращал своей борьбы с “неправильными” мыслями и их носителями. Все началось уже с Ленина который высылал пароходами и поездами тех, кто открыто выступал против в печати: “в августе 1922 года ГПУ составляет три списка: московский, петроградский и украинский — всего на 195 человек. Позже 35 человек из списка вычеркнули — согласования, ходатайства, обыкновенный блат… Пошло ли это оставшимся на пользу — сказать затруднительно. Скажем, философ Густав Шпет использовал свои связи и смог остаться — для того, чтобы его расстреляли в Томске в 37-м… В итоге в списках осталось 45 врачей, 41 педагог (в том числе профессора), 30 экономистов, агрономов и кооператоров, 22 литератора, 16 юристов. 12 инженеров, 9 политиков, 2 деятеля церкви и 34 студента. К концу августа их начали арестовывать. Дальше было — как кому повезет — у некоторых брали подписку и отпускали до отъезда, некоторых швыряли в переполненные камеры, из которых время от времени вызывали часть заключенных с вещами. В итоге всех выпустили и велели собираться. Это было просто — практически все деньги и прочее имущество велено было оставить”.

Товарищ Троцкий сказал со всей прямотой: “Мы этих людей выслали потому, что расстрелять их не было повода, а терпеть было невозможно“. Как видим, критику не любят во все времена. Правда, иногда все же терпят… В целом системы, разрешающие негатив о себе и запрещающие его, одинаково распространены. Но любой власти всегда тяжело сдерживать себя, чтобы прямо или косвенно мешать такой критике.

“Добрый” дедушка Ленин писал Дзержинскому “К вопросу о высылке за границу писателей и профессоров, помогающих контрреволюции. Надо это подготовить тщательнее. Без подготовки мы наглупим…Все это явные контрреволюционеры, пособники Антанты, организация ее слуг и шпионов и растлителей учащейся молодежи. Надо поставить дело так, чтобы этих “военных шпионов” изловить, и излавливать постоянно и систематически и высылать за границу. Прошу показать это секретно, не размножая, членам Политбюро, с возвратом Вам и мне, и сообщить мне их отзывы и Ваше заключение. Ленин“.

Интеллигенция всегда принадлежит прошлым эпохам, поскольку она хранительница знаний, пришедших оттуда. “Их не могли тут терпеть, потому что они хорошо разбирались в мировой интеллектуальной повестке. Некоторые из них в учении Маркса разбирались не хуже вождя мирового пролетариата, а, возможно, и лучше. Николай Бердяев или Сергей Булгаков начинали как марксисты. И «Капитал» читали, возможно, пристальней, чем Ульянов-Ленин. И потому могли с ним успешно полемизировать. Эти люди осуществляли постоянную интеллектуальную критику того режима, который формировался при большевиках. К началу 1920-х годов они уже перешли на позиции национально-православные. Это было движение от марксизма к идеализму. С точки зрения Ленина, у которого все было гипертрофировано, эти люди были черносотенцами. По меркам царской России они были умеренными либералами”.

У государства всегда есть множество возможностей для наказания ученых и журналистов, которые могли думать и думали иначе. Человек живет в рамках трех пространств: физического, информационного и виртуального. Человек очень далекого прошлого больше зависел от физического пространства, все его страхи шли оттуда, они в основном были настоящими, вполне материальными. Современный человек больше получает страхов из информационного и виртуального пространства, все они чаще носят не прямой, а опосредованный характер. Сегодняшняя война с Ираном, например, носит физический характер, но к большинству она приходит в информационном пространстве. Еще один виртуальный источник страхов – кино: человек вжимается в кресло, особенно ребенок, видя на экране, например, пасть динозавра… Хоть динозавров нет, но страхи есть…

Мы часто строим мир по прошлым лекалам, по принципу как хорошо было когда-то, значит, можно повторить. В такой модели всегда был виртуальный центр вселенной, так сказать – БЦГ: “бог-царь-генеральный секретарь”… Очень трудно переходить на иные модели взаимодействия, когда над нами довлеет прошлое, имеющее строгие иерархии.

Россия видит в этом плане из прошлого “подчиненную” Украину, где слово Москвы было даже на законом, а более сильным аргументом, чем закон. Новое общество строить с нуля очень сложно. Но еще сложнее трансформировать то, что есть. Оно опирается как на уже сформированную традицию, так и на привычные слова и действия… Возникает серьезный повтор старой действительности с ее моделями управления и людьми, и сознанием. Груз прошлого всегда сильнее маяков будущего, по этой причине нужна сильная воля, чтобы смотреть вперед.

Мы всегда люди прошлого, поскольку там сформированы все наши представления, которые в новом времени не всегда работают. Власть всегда строится на подчинении. В прошлом это было законом выживания человека и коллектива. Кстати, из прошлого переходят в настоящее и будущее не все правила. Революции как раз являются принципиальной отменой прошлых правил. Но иерархии не уходят, просто на место старых иерархий приходят новые. Революция 1917 г. отменила старую, но принесла новую иерархию. И демократия и “какбыдемократия” все равно строятся на иерархиях и правилах подчинения им. Когда новая иерархия выстроена и заработала, фамилия сидящего наверху уже не так важна. Подчинение строится не на личной преданности, а на базе иерархии, принимающей статус закона или квази-закона.

Стареющий Брежнев, ставший даже маршалом, а мог и адмиралом, поскольку его “подвиги” случались в акватории Черного моря, был уже не личностью, а функцией. Любые коллективы, хоть людей, хоть животных, имеют большие шансы на выживание при подчинении иерархии. Множество виртуальных правил удерживают стратегии выживания, пришедшие из прошлого. Подчинение является одним из них. Оно важно вдвойне, поскольку является залогом выживания не только коллектива, но и отдельной личности.

Сегодняшние поколения прошли через несколько существенных трансформаций в виде больших и малых революций. Но подчинение уже новой власти каждый раз является главным императивом. Кстати, каждый раз менялась и переписывалась даже история, а именно она иллюстрирует, что такое хорошо и что такое плохо в массовом поведении. Сначала был 1917 год, поменявший картину мира. Потом в 1937 выстроили систему не только подчинения, но и единственно возможного понимания действительности. Сталин жестко боролся с массовым сознанием, пытаясь искоренить прошлые правила. По сути он занял место прошлых бога и царя…
Победившие в войне 41- 45 советские граждане сразу получили “каток” «борьбы с космополитизмом» (1948–1953), где интеллигенцию обвиняли в «низкопоклонстве перед Западом» и отсутствии патриотизма. Идеология в советском понимании была тем, что не должно подвергаться сомнению. Это была своя советская религия со своими “попами” – идеологическими работниками. И главное в идеологии не столько поиск сближения, как поиск расхождения с чужой идеологией. Пример России демонстрирует акцент на точках расхождения с Западом. В этой же области лежат и наказания, например, сегодняшний возврат понятия “врага народа” в виде “иноагента”, причем с такими же серьезными последствиями, как это было в советское время. Странно, как долго сохраняется привычка бояться “чужих”… мыслей и людей.

Идеология всегда связана с властью. То, что представляет опасность для нее, сразу становится опасностью для всех, ее враги – враги всех. Когда власть меняется или трансформируется, те же процессы проходят с ее врагами. Враг может стать другом, и наоборот. Жизнь кладется на плаху идеологии… “Этот мир придуман не нами”, – справедливо пела А. Пугачева. Она, кстати, живет сегодня не в России, а на на берегу Средиземного моря. Стали известны подробности об элитном доме Пугачевой и Галкина на Кипре. Это еще одна примета ухода старого мира. Массовое сознание быстро забывает своих бывших кумиров… “Жизнь невозможно повернуть назад”, – пела та же Алла Пугачева…

Все чужое всегда опасно. Так повелось со старых времен. У Сталина достижения Нильса Бора и Альберта Эйнштейна считались антисоветскими. Но нужда в ядерной оружии все изменила: “От почти неминуемого разгрома физиков «спасла» атомная бомба. В 1949 году в Советском Союзе прошли ее первые испытания. СССР стал второй страной, обладающей этим смертоносным оружием. Защитники современной науки были связаны с разработкой атомной бомбы, а потому получили своеобразную индульгенцию”.

Это касалось в первую очередь общественных наук, хотя Маркс и Энгельс как бы тоже не русские люди. Но они были уже на пьедестале, так что пришлось смириться. А все остальное начали “шерстить”: “В 1949 году в Советском Союзе началась массовая кампания по «борьбе с космополитизмом», то есть со всем, что ассоциировалось с западными странами: от книг до научных теорий. Параллельно борцы с космополитизмом пытались всему найти русские корни (тогда и появился анекдот, согласно которому Россия была родиной слонов)”.

Критиковать всегда легче, чем сделать что-то равное самому. СССР был очень политизированной страной. И он воздвиг защиту против чужих достижений в виде идеологической борьбы. Страну постоянно подпитывали виртуальной борьбой на экране и в жизни. Шли постоянные политинформации в школах и университетах. Идеология стала “священной коровой”, от имени которой вещали только посвященные.

Страна находилась в постоянном напряжении, поскольку, условно говоря, агрессивные империалисты все время действовали чуть ли не за твоим окном. Нигде в мире, вероятно, не было столько идеологических работников на душу населения, как в СССР. Даже у школьников были постоянные политинформации. Такое напряжение было и реальным, и виртуальным, и информационным. И все действительно смотрели ежевечерне программу “Время” и слушали, не отрываясь от экрана, пропагандистов типа В. Зорина.

У него очень характерная биография: “В. Зорин был в 1948 году в первом выпуске Института международных отношений МИД СССР. Член КПСС (1945—1991, написал заявление о выходе из партии 19.08.1991). Позже сам характеризовал себя как «ярого антисталиниста», «шестидесятника», «большую часть своей жизни был в рамках цензуры и самоцензуры»“.

Как говорится в этой биографии Зорин поддержал аннексию Крыма РФ.

Напомним фактаж того времени: “1 марта Совет Федерации РФ удовлетворил официальное обращение президента Путина о разрешении на использование российских войск на территории Украины, хотя к этому времени они там уже фактически использовались. Российскими военнослужащими без знаков различия совместно с отрядами добровольцев были блокированы все объекты и воинские части ВС Украины на территории полуострова, командование которых отказалось подчиниться новому правительству Крыма. Помимо действий в самом Крыму, Россия нарастила группировку войск в прилегающих к Украине субъектах федерации, официально мотивируя это проходящими учениями. Украинское руководство опасалось, что силовое сопротивление России по захвату Крыма даст последней повод к началу полномасштабного вторжения, чреватого поражением Украины, того же, по утверждениям украинских властей, опасались и лидеры западных государств, призывавшие Украину избегать резких действий. В итоге, украинские военные в Крыму не получили чётких приказов по дальнейшим действиям, в результате чего России удалось завладеть полуостровом без вооружённого сопротивления со стороны украинцев”.

Есть профессии, обладатели которых по определению должны время от времени … врать. Публичные лица должны врать публично, да и дома им лучше промолчать… Но это издержки профессии. Публичные коммуникации всегда накладывают ряд ограничений. Зато хирурги вполне себе свободны, тем более никто не будет спрашивать у них, что происходит на самом деле…

Образ Зорина попадал и в юмористические ситуации. “Будучи медийной персоной, стал героем нескольких анекдотов. Особенно запомнился такой:

«Киссинджер спрашивает Зорина:
— Вы еврей?
— Нет, я русский!
— Тогда я — американский»”

Еврейская кровь никогда не была плюсом. Скончался русско-еврейский враг сионизма — советский журналист-международник Валентин Зорин в апреле 2016 года.

СССР все время был в интенсивной борьбе с чужими мыслями и людьми и, соответственно, в поиске врагов. Видимо, это как определенная политическая “зарядка”, заставлявшая людей все время быть начеку. Главное противопоставление было простым” “МЫ и ОНИ”. Мы должны быть всегда правы, они – нет… Политическая идеология не любит полутонов, она, наоборот, усиливает все и вся, поскольку подводит все под политику.

Все должно отталкиваться от политическим аксиом. Есть, вероятно, такая условная политическая таблица умножения, ошибки в использовании которой могут стоить человеку карьеры, а иногда и жизни.
Россия сегодня возродила понятие “врагов народа”, которых именуют теперь “иноагентами”. Ничего чужого и чуждого не должно быть в информационном пространстве, только заранее разрешенное: “Мы входим в фазу, где право на личное мнение окончательно заменяется правом на коллективное одобрение. Постоянный мониторинг мессенджеров и соцсетей на предмет «дискредитации нравственности» — это не слежка, это забота. Большой Брат не просто смотрит, он держит тебя за руку, чтобы ты случайно не кликнул на что-то живое и настоящее. Деградация культурного пространства под видом его «очищения» неизбежна. Когда критерием истины становится мнение активиста в сапогах, искусство превращается в плакат, а жизнь — в инструкцию по эксплуатации. Мы строим идеальный мир, в котором не будет места сомнениям, потому что сомнение — это уже разврат”. “Хватит воспитывать марвелов” пишут соцсети – о возрождении Главлита.

Наверное, это такая забота о гражданах, чтобы их меньше надо было наказывать. За мысли наказывать пока нельзя, зато за слова можно. Соответственно, гибнет живое слово, которое в принципе тяжело цензурировать. Правда, нельзя домашнее, а общественное – можно. Как говорилось раньше: молчание – знак согласия… Это пословица, пришедшая к нам из Древнего Рима.

По этой причине тяжелая пора настала для российских юмористов: “Нельзя шутить ни о чём, нельзя даже молчать, шутя о чём-то, неправильно молчать, неправильно кивать, фигу в кармане держать, ничего нельзя. Стало даже хуже, чем в советские времена, когда всё-таки что-то было можно. Аркадий Райкин, самый популярный на тот момент артист, шутил над начальством, над чиновниками, над дикторами магазинов, баз, над очковтирательством. Теперь нельзя ни над каким начальством шутить. Ничего про чиновников, ни про кого. Только бытовуха, шутки ниже пояса. Цензура в плане юмора стала ещё более жестокой, чем была в советские времена, при Брежневе”.

Советский человек всегда был в борьбе, то с империалистами, то с врагами народа. Это определенное напряжение поддерживалось медиа, образованием, литературой и культурой. И людьми в погонах… Как говорилось: будь готов, всегда готов…

Взглядом ясным и бесстрашным
Различать умей врагов.
За друзей стоять отважно
Будь готов!

Враг был обязателен для советский картины мира. Это держало в напряжении и медиа, и население. СССР многократно проходил текущие кампании по разоблачению врагов, вероятно, это было связано и с тем, что каждый раз вырастает новое “небитое” поколение. Кстати, получается, что система была не столь сильной, как нам внушали. Из-за этого приходилось время от времени ужесточать правила общественного говорения.
Это был такой вечный процесс: за послаблением, как правило, следует очередное ужесточение. Есть даже пословица “За одного битого, двух небитых дают”, из которой можно даже сделать вывод, что “битый” более ценен.

В СССР все время проходили те или иные политические кампании, которые в результате ужесточали разрешенное поведение и говорение. Устное слово пытались контролировать столь же ретиво, как и слово печатное. Определенным поддерживаемых государством истинам нельзя было противоречить.

Время от времени проходили кампании по борьбе с “неправильными мыслями” в головах. Тем самым накал страстей никогда не стихал. Например, кампания по борьбе с космополитизмом: “Космополитизм есть противоположность патриотизму. Обращение к патриотической теме логически предполагало критику космополитов. На встрече с писателями в 1947 году Сталин поднимает вопрос о пораженности сознания части интеллигенции космополитическими настроениями. «А вот есть такая тема, — говорил он на встрече с писательской общественностью, — которая очень важна, которой нужно, чтобы заинтересовались писатели. Это тема нашего советского патриотизма. Если взять нашу среднюю интеллигенцию, научную интеллигенцию, профессоров, врачей, у них недостаточно воспитано чувство советского патриотизма. У них неоправданное преклонение перед заграничной культурой. Все чувствуют себя еще несовершеннолетними, не стопроцентными, привыкли считать себя на положении вечных учеников. Эта традиция отсталая, она идет еще от Петра. Сначала немцы, потом французы, было преклонение перед иностранцами – засранцами”.

Модель более сложного мира, где все это могло быть разрешено, никак не прививалась. Условное министерство “цензуры” по сути было не менее важным, чем министерство обороны. И это понятно, поскольку управлять простым легче, чем сложным. Кстати, наверное, всеобщая любовь к футболу в советское время была в определенной степени следствием цензуры коммуникаций… Человек нуждается в эмоциях…

Поэт Ольга Берггольц так писала о начавшейся в советской культуре борьбы с низкопоклонством: «Почитаешь “Литературку” — и как кусок говна съешь… Чего стоит уже превращающаяся во всеобщую государственную манию,— западобоязнь,— боязнь каждой ничтожной мелочи, идущей оттуда, боязнь культуры их, вплоть до классической».

Естественные науки выдерживают любое властное давление, а вот гуманитариям сложнее, поэтому физикам легче. Кстати, Ландау в свое время даже вывесил антисталинскую листовку на стене, но Курчатов договорился с Берией и его выпустили. Так что необходимость в атомном оружии победила политику.

Мир всегда был сложным. И остается таким же. Публичное пространство по этой причине все время управлялось властью, что позволяло делать мир более простым и понятным. Это можно, а это нельзя… Но мир от этого не стал менее сложным, просто упростился процесс управления мозгами, поскольку в публичном пространстве не было вопросительным предложений, а только восклицательные типа “Слава КПСС!”… Но мир за окном гораздо сложнее…

Любой “перекос” уничтожает реальность, поскольку мы начинаем видеть в мире то, чего там нет, и не замечать многое другое. В политической борьбе, а она вечна, поскольку когда страны не воюют в физическом пространстве, они могут продолжать воевать в информационном и виртуальном пространствах, создается прекрасный новый мир, который у нас, и мир ужасный, создаваемый нашими врагами.

Именно пропаганда имеет возможность защищать и продвигать свои “истины” вне зависимости от того, насколько они реальны. Противостояние двух систем (западной и советской) делало такое продвижение и активным, и агрессивным. На это уходило множество ресурсов и мозговэ

Мы живем периодами войн и периодами мира. И в том, и в другом случае каждому хочется предстать победителем. Сейчас Госдума выступает ареной такой войны: “либерал-демократ Иван Мусатов посетовал, что не все продюсеры «типа Роднянского» (Александр Роднянский внесен в реестр иностранных агентов) отправились за границу. В России, по словам депутата, «остались люди, которые уехать не смогли», но если раньше они снимали «звягинщину» (от фамилии каннского лауреата Андрея Звягинцева), то теперь — сказки. Таких деятелей господин Мусатов призвал «находить и фильтровать». Кроме того, следует прекратить практику, «когда свои своим дают деньги на фильмы», добавил представитель ЛДПР. Коллегу с горечью поддержал актер Дмитрий Певцов («Новые люди»): «Как давали свои своим, так и продолжают давать, ничего не изменилось». По словам народного артиста, «хорошим и глубоким» проектам получить финансирование «очень и очень трудно», тогда как зрительский успех имеют «Чебурашки», которые «никакого отношения ни к детскому, ни вообще к кино не имеют». «Это вредный продукт, который разлагает наших детей»,— отрезал господин Певцов, повторив тезис философа Александра Дугина, ранее назвавшего героя книги Эдуарда Успенского «концентрированным выражением слабоумия»”.

Мир снова находится в противостоянии, куда его загоняют политики… Даже “ястребы” проснулись: “стоит напомнить, как Советский Союз, который всегда последовательно стоял на страже международного права и Устава ООН, где была реальная дружба народов и где реально работали на дружбу со странами «третьего мира» («мировым большинством» в современной терминологии), решительно и жестко отстаивал свои государственный интересы в ближнем зарубежье: ГДР в 1953 г., Венгрия в 1956 г., Чехословакия 1968 г. Если кто забыл, до предательства Горбачева с Ельциным все это было ближним зарубежьем нашей страны”.”Жизнь невозможно повернуть назад”,- пела А. Пугачева… Будем надеяться, что это правило будет работать и дальше… А то пока жить становится “все чудесатее и чудесатее”, как говорила Алиса … Однако авторство перевода именно этой фразы утеряно.

Человечество странным образом тратит много сил и энергии на борьбу само с собой…

---

Георгий ПОЧЕПЦОВ.
Доктор филологических наук, профессор.
Киев, Украина.
Печатается с любезного разрешения автора