В ПОИСКАХ ГЕНИАЛЬНОГО МОЗГА

Сразу после смерти Ленина при его бальзамировании профессорами, занимавшихся бальзамированием трупов, – сначала А.И.Абрикосовым, потом В.П.Воробьевым из Харькова и Б.И.Збарским из Москвы из тела был удален мозг. Дело имело как бы две стороны: сохранение нетленным облика вождя и вторая задача – выяснение тайны гениальности мозга Ленина.

Если бы удалось сохранить “нетленный облик”, то Ленин действительно смог бы стать живее всех живых. И он стал им. А уж создать культ вождя, который всегда подтверждает с трибуны все говоримое его наследниками, – дело простой техники. Я, нынешний вождь, вещаю, клянусь именем вечно живого вождя, а он и не возражает. Значит – согласен. И даже одобряет и благословляет.

Товарищ Сталин как представитель царства мертвых, в которое он почти что превратил вскоре всю страну, знал толк в трупах и понимал их ценность в деле упрочения своей власти. Начиналась эпоха невероятных советских фантасмагорий, и самая символичная из них – судьба уникального тела. Мозг же хранится отдельно от тела в Институте мозга, который и создан был как раз для изучения причины невероятной гениальности вождя, с тем чтобы, узнав эту причину, можно было бы наделить гениальностью остальных вождей, а также, по мере надобности, простых пролетариев. Позже туда же поступали мозги Кирова, Орджоникидзе, Горького, а под конец и самого корифея всех наук тов. Сталина.

Небывалость новой эпохи уже была заметна по официальному лозунгу, широко развешанному в день похорон вождя: “Могила Ленина – колыбель свободы всего человечества”. Да-с, именно так, могила – это колыбель свободы. Если у Толстого есть “Живой труп”, то сталинская действительность породила “Вечно живой труп”. Она породила, как мы знаем, и массу других трупов.

С превеликим трудом мумию только что уснувшего вождя сотворили. Нужна была усыпальница. Сначала ее в постановлении опрометчиво назвали “склепом”, но потом – красивым словом “мавзолей”. Для этого дела привлекли известного архитектора Щусева, который как раз не так давно перед тем построил храм на Куликовом поле в честь победы над самозванцем Мамаем. Работы шли в сильнейшие морозы днем и ночью, и через пару недель деревянный Мавзолей уже принял “жильца”.

Но тут из-за морозов прорвало канализацию и Мавзолей подтопило, на что уже сидящий под домашним арестом патриарх Тихон ответствовал: «по мощам и елей». В результате чего он вскоре умер.

Затем Мавзолей еще перестраивали, пока в 1930 году не появился гранитно-мраморный. Но и на том перестройки не закончились. В последний раз Мавзолей видоизменяли в 1945 году, когда на нем появилась центральная трибуна (до того были только правая и левая, на которых толпились по большим праздникам вожди, причем Сталин обычно стоял на левой, хотя дело его было правое).

Всем видно, что Мавзолей представляет собой ступенчатую пирамиду, изобретенную главным жрецом фараона третьей династии Джосера Имхотепом почти пять тысяч лет назад. Именно с нее началось строительство египетских пирамид.

Но эта тема достаточно хорошо освещена в литературе. Нас же будет интересовать эпопея с мозгом Ленина, равно как и с мозгами других советских светил, число коих в итоге достигло 500.

Патологоанатомические исследования мозга Ленина сразу же выявили выраженный артериосклероз сосудов и множественные очаги размягчения мозговой ткани. Это объясняет неврологическую симптоматику последних лет жизни: параличи, расстройства речи, нарушения памяти и атаксию. В акте вскрытия отмечался крайне тяжёлый склероз артерий с их обызвествлением, особенно выраженный на внутренней сонной артерии, атеросклеротические изменения, ишемия и размягчение отдельных участков мозга.​

Причины таких патологических изменений продолжают быть предметом дискуссий: одни эксперты утверждали, что речь идет исключительно о «склерозе сосудов на почве преждевременного их изнашивания», другие считали, что изменения могут быть связаны с нейросифилисом. Однако в официальном медицинском заключении сифилис не был подтвержден, да и не мог быть поврежден, ибо проблема была политическая, а не патологоанатомическая: нужно было выяснить источник гениальности Ленина, а он находился в устройстве его мозга. Так что там не могло быть никакого сифилиса, и даже атеросклероза и размягчения мозга.

Для исследования был приглашён Оскар Фогт, как крупнейший специалист этого направления. Он еще раньше пользовал живого Ленина, пытаясь излечить его от припадков безумия. Фогт предложил вывезти мозг Ленина в Германию, где у него имелось соответствующее оборудование, для исследований, настаивая, что операция должна быть проведена как можно скорее. Политбюро отклонило предложение Фогта, предложив ему с женой и лаборантами переехать в СССР, чтобы возглавить специально созданную лабораторию по исследованию мозга Ленина. Вся деятельность лаборатории, потом переименованную в институт мозга Ленина в советское время была абсолютно засекречена.

Большевики поставили перед Фогтом вполне конкретную задачу: гениальность вождя революции нужно было доказать материалистически, на основе выявления особенностей строения мозга. Фогт доверие не жалевших на него средств представителей партийной элиты СССР оправдал в полной мере. В 1929 году он выступил с докладом, в котором утверждал, что различия между структурой мозга обычного человека и мозгом Ленина очевидны. Немецкий невролог обнаружил, что в третьем слое коры мозга Ильича «пирамидальные клетки были развиты намного сильнее, а связующие ассоциативные волокна между ними были намного более многочисленными». Сами клетки тоже оказались крупнее обычных. В 1993 году в журнале РАН вышла статья, в которой выводы Фогта опровергались, и заявлялось, что мозг Ленина ничем особым не отличается от мозга любого другого человека.

Сегодня наука не видит связи между строением серого вещества и одаренностью человека. Но дело не только в обычном шарлатанстве. 1920-е годы – это эпоха очень смелых, подчас экстравагантных научных исследований. Многим тогда казалось реальным, что наука поспособствует выведению нового человека, гениального во всех отношениях. И именно изучение мозга великих людей посодействует в этом нелёгком деле.

Фогт применил свою цитоархитектоническую методику: из мозга Ленина было приготовлено порядка 30 тысяч тончайших срезов (точная цифра около 30 953), которые фиксировались, окрашивались и изучались под микроскопом. Исследование заняло несколько лет, результатом стал объёмный отчёт более чем на 150 страниц с описанием отдельных полей коры и их клеточного состава.

Фогт утверждал, что в коре Ленина, особенно в лобных долях, обнаружены:

повышенная сложность рельефа и конфигурации извилин;

относительно большой объём лобной коры;

«особо развитые» и крупные пирамидные нейроны и усиленные ассоциативные связи между ними.​
Он трактовал эти особенности как возможный морфологический субстрат «гениальности», фактически выдвинув механистическую теорию: особое строение коры — причина выдающихся способностей.​

За рубежом отметили, что выводы Фогта чрезмерно идеологизированы и научно уязвимы: структура коры вариативна, а связь между «гениальностью» и такими морфологическими признаками не доказана. Позднее сам Фогт в частном порядке признавал, что «переусердствовал» с интерпретациями. Но первичные намеки на гениальность ленинского мозга позволили Фогту уехать из СССР живым, взяв с собой тайно в Германию несколько срезов мозга Ленина. После 1928 года Фогт в СССР не появлялся, а срезы мозга использовал в своих лекциях.

Первый приступ к гениальности был отбит бесспорнымдиагнозом: основные патологические изменения мозга Ленина — это тяжелый артериосклероз, множественные участки размягчения ткани вследствие недостаточного кровоснабжения, некротические изменения и нарушение структуры мозга. Это было совсем не то, что ожидало руководство. Где доказательство гениальности мозга Ленина, и наша – его соратников и сподвижников?

Еще до смерти Ленина, в мае 1918 года известный психоневролог проф. Владимир Михайлович Бехтерев обратился в Совнарком с ходатайством об организации Института по изучению мозга и психической деятельности. Вскоре Институт открылся, и его директором до самой смерти оставался Владимир Михайлович Бехтерев.

Это была явная промашка – В. М. Бехтерев был консультантом в Лечебно-санитарном управлении Кремля и в 1923 году дважды вызывался как невропатолог для консультаций больного Ленина, которому подтвердил ранее поставленные диагнозы прогрессивный паралич в результате сифилитического поражения мозга.

Конечно, эти дикости сразу засекретили. Но проф. Бехтерев не унимался. В декабре 1927 года он консультировал тов. Сталина по поводу его сухорукости и после этого высказал убеждение в том, что «тов. Сталин страдает острой формой паранойи». Через день проф. Бехтерев умер от «острого пищевого отравления». Историк Рой Медведев уверен – был отравлен по приказу вождя. Однако перед этим Бехтерев успел предложить назвать свой институт мозга «Пантеоном».

Этот Пантеон, как объяснял академик Бехтерев осенью 1927 года, преследовал две цели. Во-первых, увековечение памяти выдающихся деятелей и сохранение их мозга и документов, характеризующих их творческий путь. Во-вторых, всестороннее научное изучение мозга «в связи со специфическими особенностями их одаренности». Предполагалось, что в пантеон первым делом будут переданы сохраненные в формалине мозги химика Дмитрия Менделеева, композитора Антона Рубинштейна, писателя Михаила Салтыкова-Щедрина и других. По первоначальному проекту, советская власть должна была выпустить декрет, дающий право комитету пантеона на изъятие и препарирование мозгов выдающихся людей. Официальными представителями комитета должны были стать профессора анатомии не только в Ленинграде, где планировалось устроить пантеон, но и в других городах Союза.

Организация Пантеона представлялась Бехтереву задачей, не терпящей никаких отлагательств, потому что в “наш бурный период пламенной работы над строительством СССР люди быстро сгорают. Мы скорбим об умерших талантах и в то же время, не задумываясь, предаем земле их творческий мозг на съедение червям”.

Бехтерев не забыл и ударных идеологических доводов в пользу создания Пантеона – разузнать тайну гениальности и снабдить ею вождей и сознательных пролетариев: “Как было бы хорошо, если бы к 10-летию великого Октября этот вопрос был бы решен в положительном смысле и тем самым была заложена основная база будущего Пантеона всего СССР”.

Бехтерев приводил пример недавно умерших Есенина, Кустодиева, Васнецова, Дзержинского и других талантливых людей. Сам Бехтерев тоже быстро сгорел, но зато по неизъяснимой иронии судьбы, первый мозг, который поступил в этот пантеон, оказался мозгом самого В.М.Бехтерева. На том дело почти и застопорилось.

Вместе с тем стало ясно, что лаборатория по изучению мозга Ленина в Москве– это совсем не тот уровень организации науки, способной добыть доказательства гениальности мозга Ленина. Решением политбюро Лаборатория по изучению мозга Ленина была преобразована в 1928 году в Государственный институт мозга. Его директором стал советский невролог и морфолог Семён Александрович Саркисов. Ничего хорошего и нужного светильник разума для партии не открыл, но академика получил.

В январе 1928 года ЦИК создал комиссию «для рассмотрения вопроса об организации «Всесоюзного пантеона», в которую вошли ректор Коммунистической академии историк Михаил Покровский, а также наркомы просвещения и здравоохранения Анатолий Луначарский и Николай Семашко. Все трое, изучив документы Бехтерева, не разделили его энтузиазма. Демонстрация гениальности в форме выставки «законсервированных» мозгов, очевидно, была неполиткорректной идеей для своего времени. Семашко был не против создания пантеона, но считал, что он должен разместиться в стенах московского института по изучению мозга при Наркомздраве, где уже хранился мозг Ленина. Перевозить препараты и мозг Ленина в Ленинград, как уверял Семашко, трудное и опасное дело – такую ценность республики могут похитить враги.

В мае 1928 года ЦИК не поддержал концепцию Бехтерева: «За смертью Бехтерева — инициатора организации Всесоюзного пантеона — вопрос с обсуждения снять», — гласила резолюция. Однако от идеи исследовать мозги коммунисты не отказались — в 1930-е годы и позже многих выдающихся людей в СССР хоронили с пустыми черепами.

В общем, в мозговой штурм включились два института – один в Ленинграде, основанный Бехтеревым, названный им же Пантеоном мозга великих людей, второй – продолжатель дела лаборатории мозга Ленина, потом институт мозга Ленина, а ныне просто институт мозга.

Москва как столица быстро вырвалась вперед своим институтом мозга, значительно опередив Ленинградского тезку (пантеон) по количеству и качеству мозгов. Советский Пантеон появился на короткое время, вопреки желанию Бехтерева, в московской лаборатории Фогта, потом институте мозга в Москве, а не в его собственном институте в Ленинграде. В стеклянных колпаках демонстрировались мозги нескольких выдающихся людей, в том числе теоретика марксизма Григория Плеханова, вместе со слепком лица каждого владельца и краткой биографией. Мозги для просмотра были просто копией; оригиналы остались за кадром, в лаборатории, и были долгое время предметом интенсивных исследований.

А вот в институте мозга Ленина в Москве с течением времени все больше появилось мозгов всяких талантов и гениев.

Вот  список избранных:
Ленин, Сталин, Киров, Маяковский, Менжинский, Жданов, Калинин, Куйбышев, Луначарский, Горький, Андрей Белый, Эйзенштейн, Крупская, Клара Цеткин, Иван Павлов, Циолковский, Катаяма, Скворцова-Степанов, Мичурин, Аркадий Гайдар, Л.Собинов, Анри Барбюс.
Еще там плавают Хачатурян, Шолохов, Лев Ландау, Андрей Сахаров и много других представителей советской партийной, научной и творческой элиты (всего около 500). Впрочем, мозг Сахарова из коллекции изъяли по желанию вдовы академика Елены Боннер.

Разумеется, особой гордостью этой коллекции является мозги Ленина и Сталина.

Так возник уникальный научный и идеологический проект, не имевший аналогов в мировой науке. Да, «аналогов нет» зародился как раз тогда.

Основная цель — исследовать морфологические особенности мозга у выдающихся людей для поиска «биологических» причин их таланта и гениальности.

Надо сказать, что советская наука значительно опередила буржуазную науку 19 века, в которой одно время была популярна френология – искусство определять таланты людей по шишкам на их черепах. Френология была основана австрийским врачом Францем Йозефом Галлем в 1828 году. Он полагал, что бугорки и впадины на черепе соответствуют развитию определенных участков мозга, отвечающих за разные умственные способности. Основная идея вполне материалистическая: френология основывается на представлении, что мозг является органом разума, и его различные участки отвечают за определенные функции. По этой логике, более развитая область мозга должна приводить к большему бугорку на черепе, а менее развитая — к впадине. Френология была высмеяна Козьмой Прутковым в сатире «Черепослов, сиречь Френолог».

• Советские мозговики-нейрофизиологи проникли вглубь мозга дальше – в область ретикулярной формации. Предполагалось, что анатомия мозга может объяснить одарённость, а результаты исследований станут «наукой о гениальности». Основное направление работ после— уточнение строения тканей и нейроанатомии с применением современных микроскопических и биохимических методов.​
• Были попытки сопоставить полученные структурные данные с архивными материалами, дневниками, биографиями — интрадисциплинарный подход «морфология — биография».​
• Но что-то заело с выяснением гениальности мозгов видных деятелей партии, науки и искусства.
• Коллекция больше не пополняется, а сами экспонаты не выставляются публично — считается, что это неэтично по отношению к родственникам. Последним экземпляром, пополнившим «Пантеон мозга», стал мозг академика Андрея Сахарова, да и тот был отозван из института вдовой.
• В целом, коллекция сохранилась, но утратила прежний статус и функцию публичного демонстратора «гениальности»; институты продолжают использовать ее исключительно для научных исследований, где органы хранятся в специальных сосудах с формалином. Часть оборудования и материалов была разграблена в начале 2000-х из-за недостаточного внимания к безопасности здания. Некоторые экспонаты могли быть утеряны или повреждены.​
• Несмотря на урон, коллекция до сих пор остается одной из самых уникальных в мире по составу и замыслу, но закрыта для широкой публики и превратилась в особое наследие советской истории медицины и науки.
• Повторные научные исследования части сохранившихся мозгов из коллекции Института мозга продолжались и после распада СССР, однако их масштабы и научная ценность гораздо скромнее, чем в советскую эпоху.
• Институт мозга Ленина не трогали, как освященный высшим партийным и идеологическим заданием. Но вот с ленинградского тезки начали спрашивать: где результаты? Результатов не было. Тогда начались разные реорганизации, увольнения, посадки. Этот институт мозга, он же Пантеон, в 1948 был преобразован в «Институт физиологии центральной нервной системы АМН СССР».​ Не помогло. Еще через два года, в 1950 институт был включён в состав Института физиологии им. И.П. Павлова АН СССР, то есть как самостоятельный «институт мозга» в системе АМН/АН он фактически прекратил существование.
• После распада СССР коллекция мозгов, собранная в Институте мозга в Москве, была сохранена и перешла под ведение организаций, занимающихся нейронауками в современной России. В Москве существует Отдел исследований мозга Центра неврологии РАМН (Российская академия медицинских наук), где по-прежнему хранятся мозги выдающихся деятелей советской эпохи.
• На этом, однако, дело не закончилось.
• Через сорок лет, подобно бродячему Моисею, умирающая советская власть в 1990 году учредила в Петербурге снова Институт мозга. Директором стала внучка «того Бехтерева В.М». Наталья Петровна Бехтерева. Заслуженный человек. Помимо того, что внучка своего деда – она член КПСС с 1960 г., депутат Верховного Совета, с орденом Ленина на груди. Хотя поначалу директором назначили ее сына. Все же надо было проверить, насколько она лояльна – ее отца-конструктора расстреляли как вредителя в 1938 г, мать посадили как ЧСИР. Но сейчас все обошлось – новому институту после ее смерти (2008) даже дали имя Натальи Петровны Бехтеревой (в 2009).
• Но и это не помогло. Тайну гениальных мозгов этот институт тоже не открыл.
• Зато сама Наталья Петровна открыла много чего.
• Н. П. Бехтереву критиковали за лояльное отношение к мистике и, как утверждалось (в том числе со стороны Комиссии по борьбе с лженаукой РАН), некорректно поставленные эксперименты по проверке экстрасенсорных способностей. Н. П. Бехтерева положительно отзывалась о некоторых концепциях, таких как экстрасенсорное восприятие, кожное зрение, выступала за научное изучение феноменов Ванги (она даже ездила к ней на прием) и Кашпировского. Не раз она общалась и со своим покойным мужем, опознавая его по тяжелым шагам командора. В общем, матрона Наталья Петровна Бехтерева во главе исследования мозга это примерно как Распутин во главе ЦЕРНа.

Каков предварительный вывод из всей уже столетней эпопеи попыток открыть причины гениальности, изучая структуру мозга выдающихся людей? Он таков: сто лет ковыряния в мозгах дали нулевой результат. Вообще, эта история напоминает чем-то вековые усилия алхимиков получить философский камень, эликсир молодости, золото из свинца. Или желание народных умельцев построить вечный двигатель. Фиаско этих затей проистекало из-за принципиального непонимания неких законов природы. Того, что никакие химические опыты в принципе не могут привести к изменению атомов, к превращению атомов железа или свинца в атомы золота, и никакие ухищрения с тягами, шариками, колесиками и пр. не могут обойти закон сохранения энергии.

В случае идей, гениальности, более широко – сознания, крах попыток найти в мозгу идеи тоже проистекает из непонимания, что такое сознание, что такое идеальное и того вывода, что в самом мозгу нет никаких идей и, соответственно, нет и гениальности. Хотя сами идеи, сознание и гениальность у людей есть.

Забавным парадоксом смотрится то, что в самой по себе философии марксизма, а потом в учебном диамате на уровне исходной аксиомы утверждался постулат об идеальности сознания, критиковался вульгарный материализм, и одновременно в работе важных и засекреченных государственных научных учреждений исходили как раз из самого примитивного вульгарного материализма, пытаясь найти сознание и даже гениальность в морфологии мозга, в его химии или электрической активности нейронов.

---

Валерий ЛЕБЕДЕВ,
писатель, журналист, издатель.
Член The International Academy of science, industry, education & arts.
Бостон, США.
Для «RA NY»