МОНГОЛЫ И РУСЬ

Историков поражал невероятный масштаб возникшей монгольской империи. Всего за каких-то полстолетия небольшое кочевое племя монголов, не имеющих даже своей письменности, завоевало почти весь тогда известный мир. Империя протянулась от берегов Тихого океана, включая Китай и всю Азию на Востоке, до Адриатики, Германии и границ Франции на Западе и до Хорезма, Коканда, Самарканда, Сирии, Багдадского халифата (включая его) на юге. К концу XIII века монголы захватили Среднюю Азию, значительную часть Восточной Европы, Персию, Ирак, Камбоджу, Бирму, Корею, Вьетнам, Закавказье. Территория империи занимала около 33 млн км. (22 % от общей площади Земли) и 1/3 населения Земли (160 миллионов человек, при том, что всего в мире на тот момент жило около 480 миллионов человек).

Вполне могли бы дойти и до “последнего моря”, включить в империю Францию и Англию, то-есть, весь тогдашний цивилизованный мир. Африка была дикой и никого не интересовала, грабить там было нечего. Такой огромной империи никогда ранее и никогда потом не существовало в истории. Да, самая большая в мире.

На весь тогдашний цивилизованный мир накатил татаро-монгольский вал. В орде находилось примерно сто этнических единиц: было очень много китайцев, тюрков, хазар, печенегов, половцев, которых частью истребили, а также всевозможных азиатов.

Никаким образом невозможно было противостоять этой орде. Орда была вполне ограниченным контингентом – примерно 30-50 тысяч войск, в основном, конница. А вот пленных, которых затем использовали как своего рода штрафбаты, было гораздо больше.

Возникает вопрос, каким образом кочевые племена смогли создать самую большую империю за всю историю? Лев Николевич Гумилев, сын поэта Николая Гумилева и Анны Ахматовой говорил, что монголами овладела пассионарность.

Я немного знал Льва Николаевича Гумилева. После его лекций в Курчатнике пару раз встречался с ним в домашней обстановке. Гумилев, несмотря на преклонные годы, был по юношески горяч и активен. На каждую реплику бросался с молодой энергией аки лев рыкающий. Было видно, что он борец за чистую идею, за свою теорию пассионарности, своего рода Дон Кихот. Ни у кого и мысли не возникало, что он хотел бы на этой теории нажиться.

Когда я сказал, что раз он применяет слово «энергия» (пассионарная энергия) не в метафорическом смысле, а как физический термин, то должна быть и мера этой энергии, и механизм ее получения.

«Да вот хотя бы из космоса, — с живостью вскинулся Лев Николаевич, умолчав о мере, — из космического излучения, от взрывов сверхновых звезд. Смотрите, — продолжал он,- столетиями монголы жили себе в окрестностях рек, ах эти «золотой Онон, голубой Керулен», и вдруг — поскакали по всему Китаю, Средней Азии, по Владимиро-Суздальской Руси, по Европе. Что такое, почему, что случилось? Урожая трав не замечалось, приплода лошадиного поголовья — тоже, численность монголов не возросла. Так что же произошло? А вот — получили из космоса заряд пассионарной энергии. В первую очередь получил Темучин, а уж за ним, что осталось — и остальные. И понеслась монгольская конница к последнему морю».

Мне представлялось, что космическое излучение тут без надобности, это умножение сущности, против чего всегда выступал владелец острой опасной бритвы Оккам. Достаточно волевого посыла. Начало этот посыл имеет в невероятной харизматической фигуре будущего вождя, который верит в свое предназначение и в свою миссию, в свой смысл жизни. То, что у монголов называлось “люди длинной воли”. И имеет почти что магическую силу передавать свою веру окружению, а то – транслировать этот волевой посыл ниже. Вот верил Темучин в свою звезду, считал, что ему завещано дойти до последнего моря, и его нукеры поскакали. Они тоже верили.

Потом в истории было много таких. Одни вели толпы освобождать Гроб Господен, другие вели столетнюю религиозную войну за правильную веру, третьи строили на земле цартво божие, имеющие ограждение из колючей проволоки с вышками по углам.

Участие в революции наполняло человека счастьем от приобщения и соучастия в делании истории. Об этом хорошо написал Джон Рид в «10 дней, которые потрясли весь мир».

Я когда-то был с отцом в гостях у генерала-полковника Драгунского, в то время начальника курсов «Выстрел», дважды героя Советского Союза, председателя антисионистского комитета и пр. Стол с батареей бутылок, черная икра и вообще коммунистическое изобилие. Дело происходило уже после всех разоблачений культа личности, выноса тела вождя и свержения истуканов идолища по всей стране.

Я у него спрашиваю: Давид Абрамович, вот вы хорошо знаете о сталинских лагерях, о ГУЛАГе, а расстрелах командного состава до войны, о всяких безобразиях Мехлиса, о деле врачей и антисемитизме. Что вас подвигало на служение этому строю и лично товарищу Сталину?

Его ответ (дословно, настолько он врезался в память): «Понимание, что мы строим великую империю. Огромную сильную страну, повелительницу мира. Что о нас будут писать учебники истории и тома исследований».

То есть, спросил я, это вроде как такой эффект бессмертия, заменитель вечной жизни?

– Да, это можно считать бессмертием.

Я в очень малой степени смог прочувствовать похожие эмоции 19-22 августа 1991 года, когда с сестрой Людой участвовал в защите Белого дома, осуществлял связь между Лукиным и американским посольством, перевозя оттуда и туда разные документы о происходящем, печатая листовки в Интерквадро для раздачи солдатам. И, стоя в оцеплении на Калининском мосту, по которому должны были идти танки на захват Белого дома (на самом деле то оказалась колонна машин для помощи Белому дому), я тогда (и все рядом) именно что телесно ощущали приобщение к Истории: мы свергали тот самый имперско-коммунистический строй, за который отдали жизнь миллионы глубинного народа и боролся генерал Драгунский.

Сейчас эти миллионы, а с ними и новые генералы, обуреваемы вот этой могучей имперской идеей: они хотят восстановления Великой Страны, Которую Все Боятся.

Да, это сильное чувство. Посильнее, чем Фауст у Гете.

И ради этого стоит претерпеть и лишения, и страдания, и не жалко отдать жизнь. Жизнь все равно конечна, а слава в веках – вечна.

Конечно, не только идея вела массы вперед. Но и подспудное желание наказать отступников и забрать их имущество. Этот «забор» очень хорошо питал душевные порывы.

А Лев Николаевич Гумилев был настоящими бескорыстным поэтом от истории. Прямо-таки русский Киплинг.
Но вернемся к нашим монголам и их баранам.

Сразу одна историческая справка из основного закона Чингизхана – его Ясы. Роды и племена в зависимости от их численности в случае войн, которые велись практически непрерывно, выставляли конные десятки, сотни, тысячи и т. д. Военно-территориальные начальники — ханы, царевичи, беки, нойоны, багатуры.

Армия делилась на десятки, сотни и тысячи, а также на тьму — десять тысяч воинов во главе темника. За каждую провинность каралось всё подразделение. То-есть, это есть ничто иное как внедрение принципа круговой поруки и коллективной ответственности. Если все отвечают за одного, то это предполагает, что каждый будет следить за другим и доносить.

Наказания были жестокими. В своем законе Яса Чингисхан не баловал разнообразием – почти за любую провинность полагалась смерть. Легкая смерть – отрубанием головы, тяжелая – ломанием позвоночника путем пригибания пяток к затылку.

Яса о войне:

1. Запрещено творить мир со всяким вождем, князем или народом, что не подчинился.
2. Все мужчины должны служить в войске, за редким исключением.
3. Офицеры и вожди, не выполнившие задание или не явившиеся по зову хана, приговариваются к смерти.
4. Под страхом смертной казни запрещено воинам грабить врага, докуда командующий не дал разрешения, а после такого разрешения солдаты, наравне с офицерами, имеют право на добытое, если они уплатили соответствующую часть императору.
5. Военная добыча должна делиться следующим образом:
6. ⅗ доставалось войску
7. ⅕ доставалась джихангиру (руководителю похода)
8. ⅕ доставалась императору

Как видите, даже грабить можно было только по команде. Сначала отложить по одной пятой для начальника и в казну великому хану, а уж потом делить добычу между собой.

Самое главное – это изобретение Чингисханом небывалого устройства своего войска. Большую часть армии составляли мужчины из покоренных народов. Каким образом их заставляли становиться монгольскими воинами? Жесткостью и посулами. Далеко не всех включали в воинство. Знать не брали совсем – не та у них была психология, чтобы повиноваться. Их либо сразу уничтожали, либо держали рабами. Папский легат Плано Карпини, ездивший в Монголию в 1245 г. писал: “людей благородных и почтенных не щадят никогда, а если случайно в силу какого-нибудь обстоятельства они сохраняют каких-нибудь знатных лиц, то те не могут более выйти из плена ни мольбами, ни за выкуп”.

За малейшую провинность типа неподчинения – смерть. Зато при повиновении рекрутам обещали долю в добыче и вообще честь быть соучастниками великого похода и приобщением к роли повелителей мира. Эти посулы действовали даже сильнее страха наказания.

Ну, а дальше тактика: молниеносные конные переходы туда, где их не ждут, охваты с флангов, заманивание фальшивым бегством и пр.

Захватывали города таким образом: быстро подходила конница, окружала город, начинался рев в трубы и крики “Урус, беги!”. Урус тут для примера, до них вот также посылались на штурм стен китайцы, бухарцы, туркмены, половцы, булгары, арабы и прочие тринадесять языков. То-есть пленные русские или любые прочие, взятые раньше, посылались на стену с лестницами, а сзади стоят в виде заградотрядов монголы с луками, нацеленными в спину. Пленные (в монгольской одежде) идут на приступ, кричат “я свой, свой”, но какой там “свой” – ничего не слышно, все глушится трубами. Сверху на них льют кипяток, смолу, бросают камни, стреляют из луков.

Это были, так сказать первичные пленные. Те из них, кто уцелеет, считались прошедшими проверку и включались в “кадровый состав”. И когда защитники устанут, израсходуют свои боеприпасы, вот тогда в сделанный за это время китайскими мастерами пролом идет отборная монгольская конница. Вот так за какие-то пять десятилетий была создана величайшая империя. К примеру, все русские города пали за три года – с 1237 по 1240, кроме Новгорода, который в лице Александра Новгородского, князя, впоследствии Невского, добровольно стал платить дань и верно служить монголам.

О самом же Александре Невском стоит сказать с изумлением: насколько же беден пантеон русских героев, если в него зачислен номером один коллаборационист и прислужник Золотой Орды.

Из 20 лет своего правления Александр Невский 4 раза ездил в Орду, в Сарай-Бату, при этом еще потом и дальше на поклон в ставку к великим общемонгольским ханам (Гуюк, Мунке, Хубилай) в Каракорум, в Монголию. Каждая поездка длилась 2 года, стало быть, Александр отсутствовал в своем княжестве 8 лет. Итого, он почти половину срока своего правления провел вне дома в ползании на брюхе (в буквальном смысле, таков был ритуал “предстояния” перед монгольскими ханами для их капо из русского улуса) перед монголами. Теми самыми, которые отравили его отца Ярослава Всеволодовича и зарезали его дядю Михаила Всеволодовича – именно за то, что они не слишком усердно ползали.

Князь стал приемным сыном Батыя и побратимом его сына Сартака, получил от них ярлык на Киевский стол, с усердием подавлял все антиордынские выступления и даже настроения (за это казнили), включая подавление восстания своего же брата Андрея (Александр подавлял своих вместе с отрядами ордынского мурзы Неврюя, это побоище известно в русской историографии как «неврюева рать»), истово собирал ясак для Орды – вот он стал героем и даже именем России.

На самом же деле заслуги Невского, действительрно, велики, но они заключаются вот в чем: все время после признания Александром власти монголов, и потом, получив в 1252 г. от хана Мунке ярлык на титул великого князя владимирского (то есть, был назначен как бы старостой русского улуса), он отказывался от всякой помощи папы Иннокентия IV для борьбы Ордой (то есть, от союза с Европой, в том числе, с тевтонцами) и сделал окончательный исторический выбор в пользу покорности Орде и заимствования ее политической модели.

С монголами можно было бороться только в открытом поле, с заранее подготовленным войском. И разбить. Конница против конницы. Но для этого нужно заранее соединить силы, а как их тут соединить, когда между князьями идут распри и Тверской князь радуется, что Рязань окружена монголами – пусть, пусть поучат этого рязанского выскочку, который в прошлом году сел за пиршественным столом не на свое место, не по чину, нарушил местнический обычай. Так он радуется недельку, а потом уже радуется Суздальский князь, что хорошенько учат Тверского. Однако всеобщая радость князей очень быстро превратилась в общенародное горе.

Долгое время оставалось загадкой, почему это внук Чингисхана Батый вдруг ушел из Европы, когда уже были наголову разбиты венгерские войска короля Белы IV, польская шляхта, даже немецкие рыцари не очень-то могли противостоять.

Александр Невский сознательно пошёл на союз с монголами, и его выбор предопределил формирование в России деспотической власти. Александр Невский с полным основанием может считаться отцом российского самодержавия и антизападничества.

Монголы изнасиловали Русь и внесли в ее социальный генотип свою конструкцию государства. Изнасиловали они Русь в образе Александра Невского – вполне в духе нынешних гейских свобод. Но это всего лишь метафора, которая, однако же, вполне “креативна”. Точно так же как ребенок от монгола будет нести его гены и передавать его своим потомкам, так и социальный генотип русского государства начал транслироваться через поколения и века. Мы легко видим, как второй по значению прислужник монголов Иван Калита воспроизвел всю эту авторитарную наследственность – включая разорение своих ради верности Орде.

А потом следующий по значению – Иван Грозный продолжил дело Золотой Орды. Причем, начинал-то Иван как прогрессивный реформатор (реформы Адашева), а закончил свирепым тираном, которому и сам Чингизхан позавидовал бы. Это его переварил мощный монгольский генотип.

Тов. Сталин – это еще одна яркая реинкарнация монгольского великого хана. Да что там Сталин… Путин начинал как прозападный демократ и прогрессист, а заканчивает вполне ордынскими замашками. Такова сила социальной генетики.

Император Священной Римской империи Фридрих II пытался организовать сопротивление, но когда Бату-хан потребовал покорности, согласился и ответил, что, имея опыт в соколиной охоте, мог бы стать сокольничим хана. Не пришлось, однако. Крайним западным пунктом войск Батыя стал саксонский город Мейсен. Вот оттуда войско вдруг и ушло на восток, в свои монгольские степи. На юге Европы монголы дошли до Адриатики, казалось, еще немного – и будет достигнута цель, завещанная славным дедом Бату-хана дойти до последнего моря. И то было не просто легендарное завещание, а вполне четкое постановление Большого Курултая, который поручил в 1235 году Бату-хану эту миссию и направил его на завоевание всего мира, придав в помощь лучшего полководца Чингисхана Субудай-багатура.

Ранее в советских учениках (а теперь и в российских) внезапный уход монголов из Европы объяснялся так. Монголы, захватив Русь, боялись оставлять такую непокоренную силу в тылу, это их ослабило, и потому, испугавшись, они ушли из Европы обратно к себе, в Орду. Русь они покорили к 1240 году, а из Европы ушли в 1242. Два года тряслись от страха? В тех же учебниках объясняется, что захватив Китай, потом всю Среднюю Азию, используя захваченные ресурсы и пленных как боевые части, монголы усилились, как раз потому, что захватили. А потом, захватив Русь, почему-то ослабли.

Какое-то время мелькало и еще одно сообщение. Дескать, монголы потерпели в 1241 г. поражение от чешской конницы в битве при Оломоуце. Пусть Русь попала под иго, но все же монголов разбил наш брат-славянин. Я об этом читал у С.М. Соловьева в его солидной многотомной истории России. И Василий Ян в третьей книге своей трилогии (“К последнему морю”) ярко расписывает сражение под Оломоуем. Как тут не поверить? Увы. Эта битва – миф, ее никогда не было.

Вот сведения из энциклопедии. Битва при Оломоуце придумана чешским поэтом-националистом Вацлавом Ганкой в 1817 г. как средство национального возвеличивания чехов — в одиночку, без помощи других народов, чехи наносят монголо-татарам решительное поражение и останавливают их продвижение в Европу. Как часто у Ганки, сюда прибавлена антинемецкая нота — чешский Ярослав бьётся с татарами, вторгшимися в Чехию при попустительстве немцев. Упоминание же об этой битве содержится только в Краледворской рукописи — сборнике «древнечешских» эпических и лирических песен, который, как доказано в конце XIX — начале XX века, представляет собой подделку, изготовленную филологом, поэтом и одним из основателей Национального музея в Праге Вацлавом Ганкой. Несмотря на это, битва фигурирует во многих сочинениях историков XX века, уже после того, как рукопись была разоблачена. Между прочим, во время мифического сражения и самого-то города Оломоуца еще не было, первые сведения о нем относятся к 50 годам 13 века.

Но все же – почему ушли монголы из Европы? Главным образом тут сыграли роль внутриполитические события в монгольской империи. Вот что можно извлечь из исторических источников.

Но прежде немного о главных фигурантах тех событий.

Бату-хан – (в русской традиции Батый); ок. 1209-1256) — внук Чингисхана, второй сын старшего сына Чингисхана Джучи. В переводе Бату – «крепкий, прочный, надёжный». Сам Чингисхан хорошо лично знал своего внука Бату, доверял ему и продвигал во власть. Но зато сын Чингисхана Джучи (отец Бату) был своенравным, не беспрекословно подчинялся отцу и потому был (скорее всего) отравлен по приказу отца, как раз тогда, когда Чингисхан возглавил карательный поход против своего сына Джучи. Правда, и сам в походе простудился и вскоре, в том же году (1227) умер. Такое родство Бату с Джучи мешало полностью сделать Бату хана настоящим любимцем.

Бату после смерти отца в 1227 году (незадолго до смерти Чингисхана) стал правителем улуса Джучи (Золотой Орды), а после смерти деда в том же году был признан старшим среди чингизидов второго поколения. Решением курултая 1235 года Бату было поручено завоевание территорий на северо-западе, и тот возглавил поход против половцев, Волжской Булгарии, русских княжеств, Польши, Венгрии и Далмации. То был великий Западный поход монголов к “последнему морю”. В современной исторической литературе господствующей является оценка общей численности монгольского войска в западном походе: 120—140 тыс. воинов. Ясно, что самих монголов там имелось не более десятой части, остальные – захваченное покоренное население.

В этот поход был вместе с Бату отправлен другой знатный чингизид – хан Гуюк.

Гаюк -хан (1206—1248) —тоже внук Чингисхана, старший сын второго сына Чингисхана Угедея, который стал после смерти основателя Великим ханом. И хотя Бату-хан был назван старшим второго поколения, но это старшинство у него все время оспаривал Гуюк. Он был сыном Великого хана, а не сыном почти что предателя Джучи. К тому же он был и по возрасту немного старше Бату (на три года).

Вот таких двух полководцев Курултай отправил на завоевание всего мира. Может быть для того, чтобы они следили друг за другом и не могли бы захватить власть в великой монгольской империи самовольно.
Оба хана – Бату и Гуюк тайно ненавидели друг друга и ставили палки в колеса. Да и не совсем тайно. Каждый из них командовал своей частью войска, действовали они часто несогласованно и во вред друг другу, а без единоначалия в таких походах победы ждать трудно, что и видно по некоторым деталям хаотического рыскания по Европе.

Внутреннее напряжение между ханами разрешилось в 1241 году, когда до них дошло известие о сильной болезни великого хана Угедея, отца Гуюка. Гуюк без предупреждения дал приказ своей части войска срочно уходить в Монголию, в столицу Каракорум, чтобы вступить в борьбу за великоханский трон. С этой же цель туда двинулся и Бату-хан. Когда в столице узнали о самоуправстве Гуюка, то чуть ли не собирались его сурово наказать, но тут как раз Угедей умер (в декабре 1241 г.), а Гуюк как его старший сын, имел все права на наследование власти. Впрочем, и Бату имел, как сын старшего сына Джучи, пусть и опального, к тому же он был признан старшим в поколении внуков Чингисхана. Так что было еще важно, кто первый прибудет в Каракорум. Гуюк спешно ушел из Европы первым, уведя с собой 40 тысяч своих воинов, он первым и прибыл в столицу. И был избран (после нескольких лет интриг) на курултае великим общемонгольским ханом. Трудно не избрать хана, прибывшего на выборы с многотысячным войском. А Бату, вышедший в обратный поход позже, в начале 1242 г., остался при своих – продолжал быть ханом одной четвертой части империи – Золотой орды.

Чувство соперничества между Бату и Гуюком росло, в результате чего между ними произошёл полный раскол. Гуюк выступил в поход против Бату, Бату с войском вышел навстречу, но битва между внуками не состоялась – в 1248 году, когда войско Гуюка находилось около Самарканда, он неожиданно умер. По одной из версий, Гуюк был отравлен сторонниками Бату-хана.

Великим ханом (четвёртым по счету после Чингисхана) стал сторонник Бату Мунке (Менгу), участник батыевых завоеваний 1236-1242 годов. Этот Мунке – тоже внук Чингисхана, сын его младшего (и любимого) сына Толуя. Бату, в свою очередь, стал ака (то-есть старшим в роде) и своего рода дядькой-смотрителем при новом Великом хане. Эта роль его устраивала больше, чем сидение в Каракоруме под присмотром местных поваров. И продолжал размножаться как ни в чем не бывало.

Чингисхан и его отпрыски были сластолюбивы и плодовиты. И его отпрыски – тоже. Демографы полагают, что в Монголии до 5 и даже до 10 процентов населения – потомки великого завоевателя. К примеру у Бату-хана было 39 братьев и примерно столько же сестер.

Возникает вопрос, а что было бы с великим походом к последнему морю, если бы не болезнь и смерть Угедея и не уход половины войска с Гуюком во главе из Европы? Наверное, Батый завоевал бы ее всю, может быть, кроме Англии, так как флота у монголов не было. А может и Англию тоже, построили бы лодки, как монголы это сделали при великом хане Хубилае для захвата Японских островов. Там не вышло, потому что их флот развеял ураган, что и спасло Японию. От того времени у японцев осталось слово “камикадзе” – священный ветер, ураган, развеявший врага. Но даже и в этом предположении (что вся Европа захвачена) в принципе общая история не слишком бы изменилась. Монгольская империя была вполне паразитическим образованием, жила грабежом и взиманием дани с покоренного населения, из всего производства имелось только кочевое “животноводство”. Да и то захирело: чего возиться с выращиванием овец, когда все можно получить сразу в готовом виде. Единственное занятие, в котором (помимо грабежа) преуспели древние монголы – это торговля. Ибо того, что получили в одном месте обширной империи, не было в другом месте и нужно было обмениваться такими вот “продуктами труда”. К этим “продуктам” относились и пленные славяне, которых монголы большими партиями сбывали на исламский Восток, их еще и раньше продавали в Турцию и арабам (в том числе и свои князья).

Монголы сначала держали в России гарнизоны, потом их убрали к себе, а вместо них оставили баскаков (по-монгольски “давильник”, “надсмотрщик”). Cтаршим в русском улусе (он назывался “царев улус”, так как именно золотоордынского хана на Руси называли “вольным царем”) хан назначал великого князя. В России тогда имелось четыре великих княжества: Владимирское, Тверское, Рязанское и Нижегородское. И именно кто-то из великих князей этих княжеств назначался старостой “царева улуса”. Он получал от Золотой Орды ярлык на княжение и был обязан строго следить за сбором и отправкой в орду дани, которая на Руси называлась “выход”, а у монголов “ясак”.

Тот, кто получал ярлык на старшинство, обычно становился князем Владимирским (так постановили монголы), ибо в то время Владимир считался “старшим” из городов, заменив Киев на этом посту.

Когда очередной раз поднял восстание Александр Тверской (это было в 1327 году, следовательно, орда на нас сидела уже около девяноста лет и то было уже седьмое восстание против монголов), то татары осатанели от этого. Они давно обленились, а тут очередное восстание, опять куда-то надо скакать, что-то там подавлять за тысячи километров.

Золотоордынский хан по имени Узбек придумал, как ему показалось, большую хитрость: он решил назначить не старшего князя, потомка великих князей, Владимирским князем, как это делалось раньше, а младшего, который не имеет никакого права на это. Поэтому он будет служить верой и правдой. Выбор пал на Ивана I Московского князя, правнука А. Невского по младшей линии, сына Даниила. Московское княжество тогда было очень средненьким по размерам и уступало великим княжествам. Ивану, в целях проверки его верноподданных качеств, Узбек поручил подавить восстание. Иван задание выполнил и даже перевыполнил: он взял монгольское войско, добавил свое, и разграбил Тверь так, как, по словам летописца, не делали и монголы. Александр Тверской с сыном бежал в Литву.

И вот в награду за подавление тверского восстания Иван был назначен великим князем Владимирским (в 1328 году) и стал старостой русского улуса. Он очень исправно собирал ясак, отвозил его в орду, но собирал больше, чем надо было монголам. Излишек откладывал – отсюда пошло его прозвище Калита (сумка с деньгами). Служил верой и правдой, обирал так нещадно, что люди рыдали и плакали. Тогда была придумана формула “Москва слезам не верит”. Именно этой фразой и “успокаивали” голосящих русских баб, обираемых по деревням, ставшей пословицей. И именно с назначения, с получения монгольского ярлыка на Владимирское княжение Иваном Калитой, начинает свой путь Московская Русь, отсюда – начало Московской государственности.

Почему орду назвали татаро-монгольской, а не просто монгольской – загадка. Определение, состоящее из двух этнонимов «монголы» и «татары», появилось сравнительно недавно – в XIX веке. Почему так? Может быть потому, что кроме татар из нынешнего Поволжья на территории Монголии в районе реки Керулен обитали племена, которых китайцы называли та-та. Это тоже были как бы татары. Да и вообще на средневековых картах вся Сибирь была обозначена как страна Тартария, что можно понимать и как страну татар, и как адскую страну (тартар). Вот и взяли это страшное слово для обозначения ига в формуле “татаро-монголькое”.

В любом случае, даже те татары, что жили на территории Монголии или северного Китая, были почти полностью уничтожены еще Чигизханом, их остатки включены в его войско, а их название мистическим образом перешло на орду.

Монголов там было мало, поэтому мы называем орду монгольской тоже несколько условно. Только начальники были монголами. Вообще в орде находилось примерно сто этнических единиц: было очень много китайцев, тюрков, хазар, печенегов, половцев, которых частью истребили, а также всевозможных среднеазиатов. Более того, в орде было очень много русских, взятых в плен и включенных в монгольское воинство. Именно эта туча и завоевала огромные территории.

В Китае монголы основали свою династию Юань, правившую пару сотен лет, в память чего осталось название нынешней денежной единицы Китая. Одновременно слово юань означает «круглый объект» или «круглая монета».

От ордынцев на Москве осталось многое – Ордынка, Басманная, Толмачевский, таможня (когда Московия была лишь улусом. Именно по причине торговли монголы на древнерусских просторах учредили постоялые дворы и почтовую службу, чем гордятся по сей день.

Поначалу против монголов было много восстаний, всего их шесть – шесть крупных восстаний, каждое из которых жестоко подавлялось монгольским карательным походом, который назывался изгоном. Клин монгольской конницы входил в глубь территории, затем растекался неводом, брал города, из которых этим “неводом” выгребалось все добро. Всего на Руси население тогда насчитывало порядка 4-5 миллионов. 1,5 миллиона было вывезено в качестве рабов. Изгоны запомнились как Неврюева, Дюденева рать и ряд других.

Несмотря на жесткий порядок взаимоотношений Золотоордынских ханов с князьями, ордынцы освобождали русское духовенство от дани и снабжали служителей церкви охранными грамотами на церковное имущество. Духовенство освобождалось от повинностей, ограждалось от оскорблений и посягательств с чьей бы то ни было стороны. Посему церковь поддерживала иго.

И именно с назначения, с получения монгольского ярлыка на Владимирское княжение Иваном Калитой, начинает свой путь Московская Русь, отсюда – начало Московской государственности.

Как видим, Московская Русь – это результат взаимодействия Москвы и Орды.

Монгольская орда в это время настолько опаразитела, что раскололась на две части (Западная и Восточная орда, они же называются Белой и Синей ордой). Это произошло после долгожителя хана Узбека, который правил 30 лет и его сына Джанибека, а потом за 20 лет сменился 21 хан. Они резали друг друга, как баранов. Особенно прославился сын Джанибека Бердибек, который убил своего отца и всех своих братьев. И однажды Мамай, вовсе не чингизид, бывший лишь темником (командующим туменом, 10-тысячным войском), зарезал своего тестя, “служившего” ханом в западной орде и заодно 12 его братьев. Видимо, взял он пример с Бердибека. Зарезал Мамай их собственноручно, как видно памятуя, что такое серьезное дело нельзя поручать никому. Таким образом, Мамай захватил власть в одной части орды, в Западной орде. На общемонгольском курултае он был проклят монголами-чингизидами, назван предателем, изменником, преступником и заочно приговорен к смертной казни.

Решив захватить власть в другой части орды, Мамай хотел нанять дополнительную генуэзскую пехоту (фрязей), а денег – нет. А почему денег нет? Потому что Дмитрий Иванович по совету мудрого старца, своего, так сказать, политического советника Сергия Радонежского, перестал платить ясак. У него был хороший предлог: раньше была одна орда, а стало две. Кому платить? Сразу двум я не могу, уговору такого не было. Если платить Мамаю, хан Восточной орды обидится, а если ему – Мамай обидится. Вы там, дескать, разберитесь между собой. Он не платил четыре года (с 1376 по 1380 год), а деньги направил, как мы бы сейчас сказали, на повышение благосостояния трудящихся и на изготовление оружия – ясно было, что просто так Орда не отступится.

Сатириконовцы эпизод с Мамаем подают так (в моей небольшой редакции):
Когда приехали татарские баскаки за данью, Дмитрий их любезно принял и вежливо спросил:
— Чем могу служить?
— За данью приехали, — ответили баскаки.
— За данью? За какой данью?
— За обыкновенной данью, — сказали они, начиная сердиться, — хану деньги нужны.
— Если хану деньги нужны, пусть идет работать. Всех нищих не накормишь. Так и скажите хану. Кажется, Мамаем его зовут?
Баскаки баскакнули от удивления до потолка да там остались – были повешены.

На Куликовом поле Мамай был разбит и бежал в Кафу (Крым), там его «достали» посланцы от настоящего хана – Тохтамыша и зарезали.

Дмитрия Ивановича (Донского) за то, что он побил этого врага монгольского народа, законный хан Тохтамыш похвалил и простил ему недоимку ясака за 4 года (с 1376 по 1380). Молодец тебе, урус, что побил этого предателя Мамая. А теперь – будешь платить мне. Дмитрий отказался. В 1382 году Тохтамыш захватил Москву, сжег и Дмитрий снова стал платить ясак. И все его потомки ровно сто лет продолжали платить – вот как раз до стояния на Угре, длившееся с 8 октября по 11 ноября 1480 года.

Империя была обречена. Сначала она состояла из четырех больших частей- улусов. Потом одна большая часть – Золотая Орда, распалась на две – Синюю и Белую. Белая распалась на Казанское и Астраханское ханства. Потом отпало Крымское ханство и вообще все посыпалось. К тому времени от бывшей Золотой Орды отвалились еще несколько частей вроде Ногайской Орды и осталась только так называемая Большая Орда со столицей Новый Сарай, которая на самом деле уже была малой.

Иван Третий, правнук Дмитрия Донского, применил ту же тактику, что и его прадед. Он перестал платить ясак (тоже ровно через сто лет после Дмитрия Ивановича, в 1476 г.) под предлогом того, что ему, де, не ясно, кому из пяти ханов нужно платить. Более всех на лидерство претендовали крымский хан Менгли Гирей и хан Большой орды Ахмат. При этом Менгли Гирей для того, чтобы сокрушить своего главного конкурента Ахмата поддержал Москву. Войска обеих сторон остановились по обе стороны небольшой реки Угра. Так что, некоторым образом, одни татары стояли против других. И когда река замерзла, то войска просто разошлись в разные стороны. Битвы не было. Недалеки были от истины “Сатириконовцы”, когда пошутили по этому поводу так:
“Посмотрим, кто кого перестоит” – говорили враги.

В один прекрасный день Ахмат и Менгли-Гирей увидели, что Угра стала.- Что, если они переправятся по льду и разобьют нас? – подумал с ужасом Ахмат.- Что, если они переправятся по льду и разобьют нас” – подумал, похолодев от страха Менгли-Гирей.
– Надо спасаться! решил Ахмат.
– Надо бежать – решил Менгли-Гирей.
Таким образом, свержение ига обошлось без пролития крови и почти без участия русских войск”.

Через два месяца, 6 января 1481 года хан Ахмат был убит в результате внезапного нападения еще одного монгольского (тюменского) хана Ибака и ногайских мурз Мусой и Ямгурчи на степную ставку, в которую Ахмат удрал из Сарая, опасаясь покушений. В Большой Орде началась междоусобица.

Стояние на Угре – это как бы ничья. Но стратегически выиграл Иван. Без сражения и без военных потерь он одержал победу: ясак больше не платил, орду унизил. Иван Третий после этого стал именоваться самодержцем, то есть, сам держащим власть, а не по ярлыку, полученному от монгольского хана. Стал Иваном Великим, Грозным (одно из прозвищ, доставшееся потом его внуку), его даже во внутренних грамотах стали именовать царем. В качестве герба принял двуглавого орла, а его жена (вторая), племянница последнего византийского императора Константина София Палеолог дала название для своей новой страны – Россия, добавив греческую огласовку “ия” к слову Рус-Рос.

Все эти достижения превосходны, если бы не одно “но”. Настоящая их цена заключалась в том, что сама Россия стала при этом “немного ордой”. Стоит упомянуть «страшную месть», которую почти еще через сто лет учинил ордынским ханам Иван Четвертый Грозный. С 1575-го по 1576-ой год царем Руси в течение двух лет он приказал считать царем касимовского князя татарина Симеона Бекбулатовича. Его Иван Грозный сделал царем, а самого себя он в это время именовал князем Московским Иванцем. Зачем это понадобилось? Это была игра. Словесная месть за прошлое татарское нашествие, потому что у нас хана называли вольным царем. И Иван Грозный назвал татарина царем, сделав его одновременно игровым царем, ненастоящим. Позже Симеона сослали, при Годунове он был ослеплен и быстро умер.

Эти 240 лет ига не прошли бесследно. Принципы управления Орды, жестокие кары за непослушание, культ силы и оружия внедрили в социальную наследственность славян нечто фатальное. Вот то самое рабское долготерпение, что и стало отличительной чертой русских. Правда, иногда это долготерпение прерывается бунтами и восстаниями, что в русском исполнении еще хуже. Монголы, кроме введения централизованной власти, произвели селекцию русских князей. Они стали ни то ни се, ни рыба ни мясо… Какая-то череда сплошных Иванов и Василиев. Трудно разобраться, кто из них Иван, а кто – Василий, к тому же в грамоте не сильны. Зато горазды в интригах и разных кознях друг против друга. Как пишет Ключевский: “Гроза ханского гнева сдерживала забияк; милостью, т.е. произволом хана предупреждалась или останавливалась опустошительная усобица. Власть хана была грубым татарским ножом, разрезавшим узлы, в какие умели потомки Всеволода III запутывать дела своей земли”.

Итак, подытоживая, какое наследие оставила Орда в России? Она изменила социальный генотип. Вместо феодальных республик типа Новгорода или Пскова, возникла жесткая централизация власти под управлением ни перед кем не отчитывающегося князя. Точнее, поначалу князь отвечал перед ханом. А вот когда стал ханом сам, уже после Орды, то ни перед кем. Причем власть его была абсолютной и беспрекословной. Установление твердой вертикали власти, с жесткой иерархией. Культ силы. Жестокие наказания как способ управления и страх как главный стимул. Жесткая фискальная политика. Полная милитаризация государства. Армия- главная забота правителя. Принцип постоянного расширения территории страны как главная цель государства. Общее выше личного, государство – это все, отдельный человек – ничто. Ну, и поголовное охмурение церковью, которая внушает не роптать, слушаться властей и любить их.

Причем, эта матрица воспроизводилась из поколения в поколение, из века в век. Иногда начиналось робкое движение к западному типу цивилизации, вроде реформ Петра Первого или Александра Второго, но матрица быстро брала свое – наступала реакция Николая Первого или уж совсем мрачное падение в большевизм.

Вот с этим грузом Россия и продолжает жить.

---

Валерий ЛЕБЕДЕВ,
писатель, журналист, издатель.
Член The International Academy of science, industry, education & arts.
Бостон, США.
Для «RA NY»