ПОЛИТИКА НИКОГДА НЕ МОЛЧИТ…

Везде и всегда побеждает система, поскольку случайное и слабее представлено, чем системное, и менее заметно. Ошибка системная всегда наказуема, ошибка случайная – нет. Мы в определенной степени “рабы” системы, поскольку она предопределяет наше физическое и информационное поведение. Систем бесконечное число и в каждой свое поведение: класс, купе, телевыступление…

Каждый переход к принципиально иной системе является большой или малой революцией. Даже управляемой переход может нести непредсказуемые последствия, примером чего может быть перестройка, когда за новыми словами вдруг возникла новая структурность. Партийные руководители думали как всегда “заболтать” любую проблему, а в результате вдруг и неожиданно получили/сформировали новую структурность.

Советский Союз на последних своих этапах был очень консервативен, ничего не менялось, но под фанфары провозглашаемых побед, что позволяло чувствовать себя уверенно партийным “бонзам”, пришедшим из прошлого. Но изменения вокруг страны стали заставлять изменяться и саму страну. Консервативный СССР вдруг попал в “перестройку”. Спасти ничего не удалось, и консервативные руководители, идеально подходившие для прошлого периода, вдруг оказались за бортом.

Старая идеология умирает вместе с ее идеологами. М. Суслов как пример такого цитатного человека был силен, пока была сильна власть, где за чистотой идеологии следил даже КГБ. Жизнь все время уходила вперед как бы ее не тормозили консервативные руководители. О первом из них был такой анекдот: Брежнев смотрится в зеркало: — Я стар… Я очень стар… Я суперстар… То есть анекдот совмещает две системы: старую и новую, в которой акцентируется западное влияние.

Идеолог Гитлера А. Розенберг (1893-1946) создавал для нацистов системные правила, которые были противоположны существующим. У него была антисемитская расовая теория и антихристианские ценности. Это был идеолог у Гитлера с сильными позициями. Суслов у Брежнева тоже был идеологом, но со слабыми позициями, поскольку наказание здесь было послабее, хотя тоже было. Кстати, Розенберг родился в дореволюционной России, в нынешней Эстонии, и учился там же.

Вместе со своим престарелым руководством СССР постепенно превращался в “мертвое море”, где всего нового опасались и боялись. А поскольку внешний мир увеличивал скорость своих трансформаций, расширяя новые пространства, в СССР наступил кризис. Население, особенно молодежь, не хотело жить в старом мире, с завистью поглядывая на зарубеж. И это было ужасно, поскольку молодежь не хотел продолжать “дела своих дедов”…

Для спасения старой системы придумали перестройку. Но спасти ее не удалось. И перестройка на самом деле стала похоронами СССР. Горбачев не производил впечатления решительного руководителя, на все шаги его толкала сама система. Правда, изменилось и время.

Помнится Андропов запустил милицейские проверки в кинотеатрах в рабочее время, что полностью соответствует советской модели управления, правда, доведенной до абсурда. Говоря проще, Запад уходил вперед, что своими глазами видели советские граждане, а СССР не мог выиграть гонку вооружений, еще больше не ухудшив жизнь граждан.

Жванецкий хорошо сформулировал суть пропаганды, сказав: если государству что-нибудь от вас надо, оно называет себя родиной… Это точное отражение заботы государства о советском человеке.Кстати, как интересно живут даже устные цитаты…

СССР на определенном этапе замедления своего развития вообще стал … цитатной страной. Бесконечное цитирование классиков прошлого плюс цитирования “классиков” настоящего уводило от самого написанного текста, но служило доказательством правоверности пишущего. Писалось и говорилось так много, что, наверное, мы были впереди планеты всей. По количеству цитат в наших текстах мы были точно впереди.

И это шло с самого верха, где тоже надо было цитировать классиков. Правильность текста определялась количеством правильных цитат. Любой текст должен был быть защищен цитатами. Можно привести такой пример: “Один из спичрайтеров Хрущёва, политолог Фёдор Бурлацкий вспоминал, что как-то раз ему и его коллеге Белякову поручили подготовить антисталинскую речь для Хрущёва: «К утру речь была готова, аккуратно перепечатана в трёх экземплярах, и мы отправились к Михаилу Андреевичу. Посадил он нас за длинный стол, сам сел на председательское место, поближе к нему Беляков, подальше – я. И стал он читать свою речь вслух, сильно окая по-горьковски и приговаривая: «Хорошо, здесь хорошо сказано. И здесь опять же хорошо. Хорошо отразили». А в одном месте остановился и говорит: «Тут бы надо цитаткой подкрепить из Владимира Ильича. Хорошо бы цитатку». Ну я, осоловевший от бессонной ночи, заверил: цитатку, мол, мы найдём, хорошую цитатку, цитатка для нас не проблема. Тут он бросил на меня первый взглядец, быстрый такой, остренький, и сказал: «Это я сам, сейчас сам подберу». И шустро так побежал куда-то в угол кабинета, вытащил один из ящичков, которые обычно в библиотеках стоят, поставил его на стол и стал длинными худыми пальцами быстро-быстро перебирать карточки с цитатами. Одну вытащит, посмотрит – нет, не та. Другую начнёт читать про себя – опять не та. Потом вытащил и так удовлетворённо: «Вот, эта годится». Как вспоминал Бурлацкий, цитатка оказалась в самый раз… А цитировал Михаил Андреевич не только Маркса, Энгельса и Ленина. В его обширной картотеке были собраны тысячи карточек с изречениями Герцена, Гоголя, Добролюбова, Белинского, Льва Толстого, Гёте, Шиллера и многих других литераторов”.

Правильная цитата всегда нужна, при любом политическом режиме. Но из нее трудно сделать настоящий строительный материал для будущего. Нужны новые мысли и новые люди.

И паралельная история А. Розенберга – главного идеолога у Гитлера: “Розенберг стал главным редактором печатного органа НСДАП – газеты «Фёлькишер Беобахтер», неутомимо публикуя чуть ли не в каждом номере свои памфлеты, полные ненависти к евреям, богачам и буржуазным гуманистам. Книга «Миф двадцатого века», однако, вызвала смущение даже в рядах самой нацистской партии – не столько за её антисемитизм, сколько за нападки на христианство. Даже Гитлер, который тогда пытался заигрывать с верующими католиками и протестантами, вынужден был публично заявить, что, мол, не разделяет некоторых радикальных воззрений автора. Тем не менее, за Розенбергом по-прежнему оставалась роль главного идеолога партии. В 1926-м году он впервые попробовал себя и на новом поприще, написав программную статью «Будущее развитие внешней политики Германии», положения которой до деталей совпадали с представлениями «фюрера». Тот тут же назначил Розенберга главой Международного отдела НСДАП”.

Вот еще некоторые биографические подробности: “родным языком Альфреда Вольдемаровича Розенберга (так были записаны имя и отчество в его свидетельстве о рождении и в его паспорте до 1923 года) был русский. Будущий идеолог германского национал-социализма родился и вырос в Ревеле (сегодняшнем Таллине), то есть в Российской империи. Он рано лишился родителей: мать умерла спустя два месяца после его рождения, отец – когда ему было 11 лет. Альфреда воспитывали тетки, очень любившие и баловавшие его. Он рано женился – в 22 года. Семья его супруги, тоже обрусевшей остзейской немки, была высокообразованной, поддерживала тесные связи с литературными кругами Петербурга. Особенно она почитала русскую классическую литературу: Толстого, Достоевского, Тургенева… Читал их и Альфред, но точные науки привлекали его больше. Он начал изучать архитектуру в Рижском политехническом институте, который после начала Первой мировой войны эвакуировали в Москву. В Московском высшем техническом училище (тогда еще, конечно, не имени Баумана) Розенберг и получил в 1918 году диплом инженера-архитектора. Кстати говоря, его дипломной работой был проект… крематория. Символично, не правда ли?”

И еще о его идеологическом авторстве: “Именно он – автор таких фундаментальных понятий нацистской идеологии, как “превосходство арийской расы”, “окончательное решение еврейского вопроса” и борьбы против “дегенеративного искусства” (то есть против модернистов). Впрочем, воплощением этих теорий в жизнь занимались более умелые исполнители. Администратором Розенберг был никаким, да и в теоретических его талантах Гитлер со временем разочаровался: для “масс” он был слишком сложен. Хотя главная книга Розенберга “Миф ХХ века” и почиталась в “третьем рейхе” как теоретическая основа национал-социалистической идеологии и стояла на видном месте в кабинетах многих “партайгеноссе”, ее мало кто читал. Что он и его ведомство делали умело, так это грабили музеи и библиотеки на оккупированных территориях”.

Идеологи важны, но и опасны. Они всегда устремлены в прошлое, находя там свои идеалы. А в прошлом можно найти любой вариант, лишь бы он подходил под сегодняшние цели.

В политике побеждает тот, кто красиво говорит, а в экономике побеждают “красивые” полки магазинов. То есть политическая реакция моментальна, экономическая может быть отложена. Советский Союз побеждал в политике, но не в экономике. По этой причине пришла перестройка, которая дала партийной номенклатуре передышку. Но поскольку слова не заменяют экономику, пришлось поменять и слова, и экономику… И в конце концов политику… Ленинское высказывание “Политика — есть концентрированное выражение экономики” оказалось справедливым, к несчастью, для его последователей. Слова песни “Есть у революции начало, нет у революции конца…” реализовались в очередной раз…

Голос политики самый громкий, к тому же, она никогда не молчит… Поучает и наставляет… И наказывает непослушных…

---

Георгий ПОЧЕПЦОВ.
Доктор филологических наук, профессор.
Киев, Украина.
Печатается с любезного разрешения автора