ГАВАЙСКОЕ СЧАСТЬЕ

Окончание. Начало в прошлом номере

Туземная династия

После Кука англичане стали управлять открытыми Гаваями. Какой-то политес тогда уже соблюдали. Все-таки то было время французских просветителей и английских мыслителей вроде Джона Толанда и славного государственника Гоббса с его учением о государстве-левиафане. Да и до Великой Французской революции было рукой подать. Посему англичане решили для легитимности использовать местных вождей и дали первому из них титул короля.

Самым первым вождем на Большом острове оказался тот самый, при котором был убит Кук – Kealakekua (Калакекуя). Именно под этим именем вождя представили Куку (одного из многих островных вождей) и именно этим именем ныне называется бухта, на берегу которой он был убит. Для пышности и торжества племенной вождь Калакекуя получил как бы тронное имя Камехамеха. Это имя значит “не такой как другие”, «особенный» (иначе – можно истолковать как Великий).

Гавайское слово Kamehameha (Камехамеха) произносится примерно так:
Ка-мэ-хэ-ма-ха. ha — легкий звук «хэ» или «ха». Буква h в гавайском языке — это не взрывной Х, а легкое выдыхание воздуха, почти как шепот. Поэтому встречается его русское написание как Камэамэа.

“Тронное имя” Камехамеха и титул Великий – это все игры англичан.
Они же назвали его “Гавайский” или “Тихоокеанский Наполеон” (Pacific Napoleon).
Вот карандашный набросок Калакекуя, сделанный с натуры кем-то из членов команды Кука. Одет в европейское платье с плеча офицера с фрегата “Резолюшн”.Лицо местного дебила, каковым, он, скорее всего, и был.

Англичанам был нужен зиц-председатель, от имени которого затем управлялись все гавайские острова. Взяли вождя, сказали: вот вам король. Он – ваш. Будете его слушаться. От его имени и управляли. Реальный Камехамеха ничего не мог знать об островах, протянувшихся на 3000 км., тем более – управлять ими. Не было у него ни армии, ни флота, ни налогов, ни правительства, ни письменности. Ничего не было, как у Рыжего человека Хармса. А было всего-то маленькое каннибальское племя. Посему имеется легенда, что Наполеон Тихого океана объединил все острова мирно! Вот так, все 200 островов мирно и подвел под свою царственную десницу. Как на памятнике – руку протянул – и все под нее собрались.

Дата его рождения дается разными научными источниками в таком виде:

Born: Between 1740 and 1758
Kamehameha the Great was born somewhere between 1748 and 1761
Kamehameha was born in the North Kohala area of Kokoiki, around 1753.
b. about 1750 b. about 1753 b. about 1758

Зато смерть – одной датой. Died: May 8, 1819

Насчет даты смерти источники единодушны – в 1819 году, с точностью до дня. А дата рождения имеет разбежку в 18 лет. Это как понимать? А так, что гавайцы до Кука жили вне времени. Они не знали, что такое время и потому не знали, кто когда родился и сколько ему лет. Даже приблизительно. Без календаря это сделать невозможно, а его-то как раз у гавайцев и не было – «на проклятом острове нет календаря». Возраст Великого короля определили очень приблизительно, как видно по зубам, европейцы.

Королю быстро сочинили роль родоначальника целой династии камехамехов. О нем писали:

Король Камехамеха I, также известный как Великий, был основоположником династии (его престолонаследники правили под тем же именем), которая управляла Гаваями более века. Легенда гласит, что во время его рождения появилась комета Галлея, которая и предсказала его величие.

Гавайцы про кометы ничего не знали. Комета должна сообщать (пока она хорошо видна) дату с точностью до пары месяцев, но отнюдь не в 18 лет.

Далее в источнике сказано: King Kamehameha I united the islands under his rule by 1819 as the Kingdom of Hawaii. (Король Камехамеха объединил острова под своим управлением и создал королевство Гаваи в 1819 году).

Да-с. Только создал, как сразу же и умер – 8 мая того же года. Не успел насладиться. В других источниках сказано, что он создал королевство в 1810 году. Да и не имеет это значения, ибо ничего он не создавал и никакого королевства на Гаваях никогда не было, после Кука была просто подопечная территория под управлением англичан.

Через сто лет после открытия Гавайских островов Куком активисты «королевства Гаваев» решили поставить Калакекую- Камехамехе памятник. Сваял его некий деятель из Бостона по имени Thomas R. Gould. Почему-то в Италии. Повезли на Гаваи – через Францию. Корабль тут же сгорел, не слишком отходя от пристани. Статую вытащили, но для столицы Гонолоулу она уже не годилась. Тогда Гулд сляпал такую же для столицы, а эту, подгоревшую, подновив, отправил на родину короля, по его месту рождения на Большой Остров.

Истукан не имеет ничего общего не только с искусством, но и с прототипом.

Тут они и стоят по сей день – одна в Гонолулу, другая на Большом острове. Каждый год-два ее заново раскрашивают волонтеры. Они думают, это им принесет счастье. Покрасочно-малярному делу посвящен целый сайт: http://www.kamehamehadaycelebration.org/

Истукан вышел страшный. Даже если девочки его закрывают гирляндами из цветов, что якобы приносит везение в замужестве. Как говорится, художественного значения не имеет. Настолько, что на сайте, посвященном этому идолу, не названо имя скульптора!

На Гаваях при истукане Камехе Первом устраивается выставка парадных портретов всех Камехов, которые были одеты в английские офицерские мундиры и адмиральские погоны. Выставка дает представление о сути этой “самобытной национальной монархии”. Только спустя сто лет Камеху Первого стали лепить по туземным канонам с перьями на голове и в золоченой набедренной повязке. А до того, – вылитый английский барон.
Династия «камехамехов» выглядит так:

Второй Камеха (Kamehameha II b. 1797, d. 1824) при рождении имел имя Лихолихо (Liholiho), что подводит нас к русским истокам гавайской истории. А имя Камехамеха (Второго) он получил как тронное по наследству. То есть – тоже великий. Только родился – и сразу Великий.

Он вместе с любимой бывшей женой (но она не была его матерью: для этого были прочие жены), а ныне вдовой Первого Камехи произвел две оглушительные реформы: (1) стал вкушать вместе со своими великосветскими придворными дамами, что ранее было страшным нарушением гавайских традиций. За подобное святотатцев убивали и съедали исключительно в мужской компании. (2) Повелел сжечь всех божков истуканов прежнего культа. Хотя проще было бы, по примеру Владимира Святого, утопить – воды много.
Он отменил также еще ряд смертельных наказаний за страшные преступления (kapu system), например, тень “простого человека” не имела права падать на вождя. То была необходимая прививка цивилизованности перед поездкой в Англию вместе со своей женой – любимой сестрой. Это был также старый обычай среди вождей и храбрых воителей. Для того, чтобы сакральная неземная сила (mana) зря не расходовалась на гавайскую чернь.

Поехал Лихолихо-Камехамеха Второй, еще до своего полного преображения, с женой-сестрой в Лондон, там был принят в аристократическом обществе. Вместе с разными наградами и памятными знаками привез корь, перед которой гавайские организмы, совершенно неприспособленные к европейским будням и изможденные длительным кровосмесительством, были беззащитны. Тут же по приезде он вместе с женой-сестрой и всем окружением умер. При этом сильно опустошил остров, через который прокатилась эта детская зараза.

На трон заступил Kamehameha III (b. 1814, d. 1854), последний сын Первого. Его настоящее имя такое заковыристое, что даже и приводить не стоит. Впрочем – вот оно: Kauikeaouli. Он был объявлен королем в десятилетнем возрасте, правила по-прежнему любимая вдова Kaahumanu.

Kamehameha III пережил, как сообщают его биографы, трагедию древнегреческого масштаба. Он был влюблен в свою сестру Нахинаену (Prince Kauikeaouli and his sister, Princess Nahienaena, were very much in love). Но безбожного брачного союза церковь уже не допустила.

Биограф пишет: “Принцесса Нахинаена впала в отчаяние и умерла в возрасте двадцати одного года. Король Kamehameha III регулярно посещал ее могилу в Lahaina, на острове Мауи”. Других дел у него не было. Хотя дела как раз нахлынули – вместе с тучей англичан, американцев и прочих иностранцев, кредитами, банками, и начавшими входить в моду сахарными плантациями. Сам Третий не зажился, умер в сорокалетнем возрасте. И уступил место следующей генерации – внуку Первого Kamehameha IV (b. 1834, d. 1863). Тот умер и вовсе в 29 лет.

А ведь первым из гавайских “монархов” получил западное образование, бывал в Европе, был полностью пробритански настроен, стал истовым прихожанином англиканской церкви. Не тем занимался молодой король. К концу его жизни все большее место в жизни Гаваев занимали американцы. В США шла гражданская война и Север отчаянно нуждался в сахаре, путь которому Юг отрезал. Плантации сахарного тростника плодились как грибы. Нужно было защищать интересы новых хозяев жизни, чего молодой пробританский король не понимал. Жить с таким фатальным непониманием решительно невозможно.

Сахарные плантаторы не собирались делаться подданными марионеточных быстроумирающих королей с их новыми епископально-англиканскими верованиями. Им была нужна власть ясная, без папуасских побрякушек. И без британских новоприобретений. В среде американских поселенцев, которых уже было больше, чем английских и даже больше, чем аборигенов (те весьма быстро вымирали), стали расти настроения аннексии.

На трон вступил последний, 5-й Камехамеха (b. 1830, d. 1872), внук Первого и старший брат Четвертого. Этому удалось прожить целых 42 года. В 60-е годы 19 века американцы наряду с опереточной гавайской монархией “по образцу британской” решили завести настоящую американскую демократию и создали Законодательный орган – Парламент с выборами в него. Главным достижением Органа была большая драка в 1866 году между депутатами-белыми (американцами и немного англичанами) и депутатами-гавайцами. Бой выиграли белые боксеры. Настроение за аннексию Гаваев ширилось и крепло. Тут как раз и Пятый умер, не оставив потомства (как и 4-й).

Ко всей краткости их жизни добавилось еще и половое бессилие. И это несмотря на народный полинезийский танец хула, под гавайскую же музыку, основным движением которого являются быстрые и ритмичные возвратно-поступательные движения бедрами. Как не выплясывали перед молодыми монархами гавайские прелестницы, наподобие Саломеи, все впустую.

Гораздо позже, в 1957 году предприимчивые американцы (Richard Knerr and Arthur “Spud” Melin утверждают, что это были они – еще в конце 40-х годов прошлого века) придумали надевать на колышащуюся гавайку обруч и получился хула-хуп танец хула с обручем. Мания захватила весь мир и даже пуританский Советский Союз. Все на пару лет стали хулакупцами.

В середине 19 века американцы решили поставить крест на нежизнеспособной династии Камехов.
Нашли какого-то Уильяма Луналило (Lunalilo b. 1835, d. 1874), считавшегося большим американским демократом, и на основе опроса общественного мнения (что за опрос – неведомо), Гавайский парламент избрал его новым королем. Он пошел навстречу жизненным потребностям США и уступил им для военно-морской базы Перл-Харбор. Оппозиция возроптала (при демократии обязательно должна быть оппозиция, и она на Гаваях уже была), и тут Луналило стал колебаться. Не во время танца хула, а в смятении. Во время этих колебаний он и умер в возрасте 39 лет, не успев назвать преемника.
Никак не везло гавайским королям.

В стране настала анархия и нечто близкое к народной смуте. Деловитые американцы не пали духом. Они срочно нашли некоего David Kalakaua (b. 1836, d. 1891), и с помощью парламента избрали его на царство (1874)). Этот оказался аксакалом, прожив аж 55 лет. Но всю свою невообразимо длинную жизнь провел в борьбе с другим претендентом – вдовой предыдущего короля Эммой.
Короля Давида Калакуя вызвали в Сан-Франциско для наставления, где он сразу же и умер. Это уже становилось смешным даже для не предназначенных для юмора папуасо-аборигенов. Мужчины-гавайцы в качестве королей явно не оправдывали доверия.
Тогда американцы решили поставить на некую популярную даму Лили Уоколани Lili’uokalani (b. 1838, d. 1917). Она пыталась лавировать между сторонниками аннексии со стороны США и местными политиками-националистами.

Смена шефа

Англия давно сдала свой протекторат американцам. В знак дружбы двух союзников был создан островной гибридный флаг из полосатого и Юнион Джека (он занимал место звезд). На Гаваи с другой стороны океана уже хищно начинала поглядывать возрождающаяся после революции Мэйдзи Япония. Сахарные и кофейные бизнесмены ясно понимали, что век гавайской независимой монархии исчерпан. Что их деловые интересы может защитить только США, для чего следует райскую территорию сделать родной. Тем более, что гавайцы оказались не способными к самоуправлению. Но и королева оказалась совершенно незрелой, к тому же – дико амбициозной.
Она стала готовить нечто вроде “конституции” по восстановлению прав исконной гавайской монархии. Плантаторы-бизнесмены в ответ создали Комитет Безопасности и милицию. Королева замыслила арестовать каких-то членов Комитета. И, вроде бы, даже пыталась это сделать. Тут ей и настал монархический конец. Милиция американцев посадила ее под домашний арест. Для самой же королевы настало счастье. Она прожила в своем доме тихо и спокойно совершенно невообразимо рекордный срок – 79 лет! Такое чудо можно объяснить только освобождением от вредных для здоровья монарших обязанностей, несовместимых с демократией.

Завершилась история демократии Гаваев так: 1893 г. США организовали государственный переворот на Гавайских островах, а посол от США Стивенс поднял над Гонолулу флаг США.
Так было покончено с ненавистной монархией, – победу одержала молодая гавайская демократия. Да и нелепо было бы американским демократам и республиканцам мириться с архаичным и реакционным политическим режимом.

1893 – 1897 Колонизация Гавайских островов.
1898 год. Аннексия архипелага.

7 июля 1898 года президент Мак Кинли (McKinley) подписал резолюцию Конгресса о присоединении (аннексии) Гавайских островов к США.
С 1901 по 1902 год первым председателем сената Гавайских островов был Николай Судзиловский-Руссель, известный также под именем Каука Лукини (по-гавайски «русский доктор» – гордо сообщает русская WIKI), который за время нахождения в должности успел провести реформы в поддержку коренных жителей, но не смог противостоять влиянию США и был лишён американского гражданства за антиамериканскую деятельность.

21 августа 1959 года (через 8 месяцев после Аляски – 3 января 1959 г.) Гаваи стали 50-м штатом США. Пока что последним. Пуэрто Рико очень просится, но не принимают. Есть небольшая надежда на Гренландию и еще на провинцию Канады Альберта (по желанию Трампа).

Толстые и маложивущие Гаваи принесли с собой свою экзотику. Кроме заунывной гавайской гитары и хула-хуп сами гавайцы славятся своей толщиной и низкой продолжительностью жизни. И то и другое – следствие малочисленности самой первой группы таитян, занесенных тысячу лет назад бурей на Гаваи – не более нескольких десятков человек. Отсюда неизбежный инцест и генетические поломки. Вот, гляньте, на самого известного гавайского певца по имени Iz («титул» – «Голос Гаваев», полное имя Israel Kamakawiwo’Ole). Я даже не сразу вычислил его пол (одинаковый вид сзади и спереди).

Выяснилось, что – “оно” – он. Но в таком теле хватило бы место и для нее. И еще осталось бы. Такой певец вполне мог заменить трио, если не квартет общей массой 200 кг.. Умер в 38 лет. Человека в 70 лет встретишь редко – это уже нечто вроде кавказского аксакала.

Официоз сообщает: Разница между коренными гавайцами и остальными жителями Гаваев в 15 лет, что эквивалентно разнице между уровнем развития самой развитой страны мира и развивающейся страной с серьезными проблемами здравоохранения. Это не случайность, а результат генетических факторов:
У коренных гавайцев непропорционально высока распространенность диабета 2 типа, ожирения, сердечно-сосудистых заболеваний и некоторых видов рака. Мутанты. Например, уровень диабета среди них 25%, тогда как среди азиатов — около 5%

Русские гавайцы

После Кука на Гаваях русские просто кишмя кишели.
Вся топонимика говорила за это. Всем хорошо известны русские прибаутки вроде трали-вали, ширли-мырли, танцы-шманцы, елки-палки, карла-марла, ну и хули мне. Большинство названий на острове построены именно по этому алгоритму. Да и многие корни слов звучали знакомо. Судите сами: Kikihiki, Kamehameha, Kahinihini, Kamoamoa, Poupou, Maumau, Humuhumu, Ahuloa, Pulehua, Kapa’ahu, Pokahuhaku, Ahuena.
Никакого сомнения не вызывают Калакекуя, Ахуена, Ахулоя, Пулехуя, Покахукаку, Качупуко, Мокупуко, Нахаку (“выкуси” было утеряно, а как звучало бы: “Нахаку-выкуси”!). К довершению всего там проходит выставка испанского фотографа Carlos Mamahua (Карлос Мамахуя), явно русского происхождения. В крайнем случае – грузинского. У них там есть мужское имя Мамука, а от него и до Мамахуя недалеко.
Да, наши люди были и есть везде. Допустим, я шучу. Хотя какие тут шутки: все названия подлинные.

Про то, что русские бывали на Гаваях до Кука я ничего не нашел. А вот после – пожалуйста.
Свидетельство из камчатского журнала “Северная Пацифика (http://kitezh.onego.ru/providenie.html).

Однажды промысловый корабль “Беринг» штормом отнесло далеко на юг. Потеряв счисление, моряки и не заметили, как сквозь клокочущую пену выросли шипы островных кораллов. Судно разнесло в щепки, а людей вынесло к благодатным берегам. Обсушившись и перекусив бананами, они вскоре обнаружили, что попали на необитаемый остров. Около месяца русские моряки скитались по тропическим лесам, питаясь экзотическими фруктами. Изрядно обносились, но духом не пали и молились о спасении. Один из мореходов с Аляски, проходя на судне мимо острова, заметил шестерых загорелых мужчин, которые носились по берегу и выражались “крепко по-русски”. Конечно, робинзонов подобрали. Вскоре их доставили в столицу Русской Америки Ново-Архангельск, где они подробно поведали Баранову об острове с “молочными реками и кисельными берегами”.
Так началась великая эпопея открытия русскими Гавайских островов. В 1806 году с легкой руки Баранова мореход Сысой Слободчиков достиг-таки Гавайев. Он привез дорогие меха, из которых местные вожди, несмотря на дикую жару, не вылезали. О щедрости “новых белых” прослышал король Гавайских островов Тамеамеа Великий (так источник именует нашего доброго знакомого короля Камехамеха Первого – В.Л.). Он сам оделся в меха и выразил огромное желание торговать с людьми Баранова. Постепенно стал разгораться огонек искренней дружбы.
Страна вечного лета так понравилась нашим морякам, что они заключили с канаками первый торговый договор о поставке с Гавайев на Аляску плодов хлебного дерева, сандала и жемчуга. Тамеамеа послал в подарок Баранову королевские одежды – плащ из перьев павлинов и редкой породы попугаев. Кроме этого, король сам хотел приехать на Аляску для переговоров, но опасался оставить острова в условиях растущей морской активности “других белых”.

Другой источник (РУССКИЙ СЛЕД В ГАВАЙСКОЙ ИСТОРИИ http://www.vancouver.ru/rak/gavaii-russia.htm ) продолжает этот же рассказ:
Русские настолько понравились королю Гавайских островов, что он через год их пребывания подарил царю один из островов. Местный вождь Тамари принял посланцев Баранова благосклонно. Под шум прибоя на острове Канаи строилась русская крепость-форт Святой Елизаветы. Отечественные корабли, прибывающие в крепость, встречали уже не полуголые дикари, а люди, одетые кто в шляпу и набедренную повязку, кто в матросский бушлат, кто в башмаки. Сам Тамари, как и король Тамеамеа, стал щеголять в соболиных мехах. Жизнь на острове шла своим чередом. Вскоре был составлен первый русско-гавайский словарь. На Аляску шли корабли, груженные гавайской солью, сандаловым деревом, тропическими плодами, кофе, сахаром. Соль русские добывали близ Гонолулу, из высохшего озера в кратере старого вулкана. Дети местных вождей учились в Санкт-Петербурге, изучали не только русский язык, но и обучались точным наукам. Богател и король Тамеамеа. Баранов подарил ему шубу из отборного меха сибирских лисиц, зеркало, пищаль, сработанную тульскими мастерами-оружейниками.

Успехи русских в тропических широтах раздражали “хозяйку морей” Англию. В гавань “русского острова все чаще наведывались иностранные военные корабли. Колонии требовалась поддержка для развития сельского хозяйства, разработки местных природных ресурсов. Под давлением английской короны, с которой царь не хотел ссориться, в конце двадцатых годов прошлого века (то есть – 19-го) над крепостью был спущен русский флаг. Русские ушли с Гавайских островов, оставив о себе только хорошие воспоминания. Гавайцы всем сердцем полюбили добродушных бородачей. В 1818 году Баранов, сдав дела Русской Америки, отплыл в Россию на корабле “Кутузов”. Он решил умирать у себя на родине, в снегах родного Каргополя. В плавании, когда корабль проходил мимо Гавайских островов, умирающий первый правитель Аляски мог видеть тропические леса и рощи, которые так манили его в течение тридцати лет. Баранов умер в пути. Тамеамеа Великий пережил его всего на месяц…”. (источники, на которые я ссылаюсь, уже не существуют – как все быстротечно!).

Очень, очень недурно звучит. Смущает только пищаль, подаренная королю и дети гавайских вождей, которые уехали учиться в Петербург. В 19 веке пищалей давно не производили. За давностью лет утеряли секрет производства. Следов же детей гавайских вождей в Петербурге разыскать не удалось. Наверное, они стали неотличимы от русских. Ну и еще богатевший за счет русских мехов король Камехамеха. Имя он взял, очевидно, в честь русских лисиц и соболей. В такую жару ходил в шубах. Вот и умер от перегрева.

Жизнь в раю

Райский и постоянный климат Гаваев нивелирует неравенство по срокам жизни. Там почти все равно сколько жить – 40 лет или 140.
Как-то будучи на Большом острове мы степенно прогуливались по берегу и беседовали о смысле жизни. Нас все время то сзади, то спереди обгонял старичок в бороде, который шустро бегал по пляжу туда-сюда. На встречном курсе притормозил, мы спросили: Вы местный?”.
– Нет, я физик, professor Kelton from Boston, но уже 25 лет живу здесь. Не пенсии. Ни на что не променяю. Живу в стеклянном доме, в обе сторону вижу на 5 миль. Вот все, что вижу, это тоже мой дом. Paradise. Земной рай.

– А сколько вам лет?
– 87. А вы откуда?
– Из России.
– О! Я всегда любил Россию и русских. Даже когда они строили коммунизм.

Речь пошла о том, что значит жить в земном раю.
Это, говорил биофизик Боря, огромное счастье. Это значит жить в гармонии с природой и с собой. С людьми и зверями. Нет ничего лучше и выше. К этому и нужно стремиться. Вот так живет бывший физик Келтон. Он, поистине, счастлив.
– Ну ты, Боря, заговорил как Будда: “Он, поистине, счастлив”. А знаешь ли ты, какова плата за это счастье?
Боря машинально пошарил в карманах.
– Какова?
– Быстролетность жизни вплоть до нуля, исчезновение времени и прошлого.

Тут вот какое дело. Человеческая жизнь измеряется числом событий на единицу времени. Чем больше событий, тем длинней жизнь. Ибо время есть соотнесение некоего процесса с эталонным. Оттикало 3600 секунд, мы говорим: посмотрели серию “Мастера и Маргариты”. А если процессов, событий нет, то оттикавшие секунды психологически не ощущаются как прошедшее время. В памяти ничего не остается и потому прошедшее для человека исчезает. Канет в небытие. К тому же вступает фактор возраста. Чем больше лет, тем больше база, с которой внутренне соотносятся текущие события. Для 7-летнего ребенка один год – большая величина. Один год – это много по сравнению с его 3-летней сознательной жизнью. Для человека в 90 лет один год – очень мало. Потому и время в старости летит стрелой. Годы мелькают как километровые столбы на скорости в 150. Это так называемое психологическое время. Для симпатичного Келтона время остановилось. Сжалось в ноль.

– Почему это? – страшно обиделся за Келтона Борис.
– Потому что у него нет событий. Точнее, они одинаковы, и потому не различимы. Он каждый день бегает здесь по пляжу. И в прошлом году бегал. И 25 лет назад бегал. И еще долго будет, дай Бог, бегать. Монотонность повторяющихся событий – все равно, что их отсутствие. К тому же тут нет смен времен года. Даже ураганов нет. Или хотя бы землетрясений. Все равно самому себе. Туземцы тоже не знали, что такое время, сколько им лет. Верят в легенды. Келтон заплатит за свое счастье тем, что отдаст за него жизнь.
– Ну, знаете, Валерий Петрович! Отдаст жизнь! Это что-то уж совсем несуразное. Это же огромное несчастье. По-вашему, Келтон несчастлив?
– Напротив, счастлив, как мало кто. И вот как раз это безмятежное неземное счастье предполагает полное растворение в природе, остановку времени и в конце будет восприниматься как жизнь, промелькнувшую за исчезающе малую долю секунды. То есть, его жизни как бы и не было.
– Но он же помнит свою прошлую жизнь!?
– Да. Ту, которая была до Гаваев.
– Вы хотите сказать, что не хотели бы здесь жить как Келтон?
– Я-то?…. Очень хотел бы.

---

Валерий ЛЕБЕДЕВ,
писатель, журналист, издатель.
Член The International Academy of science, industry, education & arts.
Бостон, США.
Для «RA NY»