ВЕСЕЛИЕ НА РУСИ

В начале июля этого года появилось сообщение о том, что к лету в России возросло потребление алкоголя. А какое оно было до этого достижения? Последние данные есть пока за прошлый, 2025 год. В сводной таблице Россия занимает 29 место с 10, 51 чистого спирта в год на В человека (с 15-летнего возраста). На первом месте Румыния – 17,06 литра. На последнем сразу три страны – Бангладеш, Йемен, Сомали – у всех по нулям. То есть, не пьют совсем. Безнадежные народы.

Насколько надежны эти данные – пусть судят эксперты. Я же могу сказать, что цифры по России очень лукавые. Они построены на российской статистке, а она определяется политической целесообразностью и дается высшей властью.

В свое время на вопрос тов. Сталину, в какую цифру следует определить величину военных потерь СССР в войне, он, в свою очередь, спросил: а каковы потери немецкой стороны? – Они говорят 7 миллионов, тов. Сталин. – Ну вот и наших пусть будет семь.
И стало семь. До нового откровения Хрущева, который поправил Сталина и дал новую установку – 14 миллионов. При Брежнева цифра стала круглой – 20 миллионов. Горбачев довел до 27. Теперь цифра и вовсе около 42 миллионов (принята Думой). Правда, она включает потери мирного населения – бомбежки, болезни, голод, холод.

Алкогольная цифра вполне политическая, ибо она говорит о пьянстве и бросает тень на нравственность целого народа. Посему она не может быть большой. Но и не слишком маленькой, чтобы не вызывать шуток и анекдотов. Из 188 стран ООН, обозначенных в алкогольном списке, Россия – на 29 месте, в верхнем списке умеренно пьющих. Нормально, Григорий. Отлично, Константин.

Но главное не в статистике. Главное – в самогоне. Гонят все. Ну, не все, но почти все. И вот эта-то гонка не попадает ни в какую статистику. Так что лукавую цифру ооновских таблиц смело можно увеличить в три и более раз.

Иностранный журналист посещает русского передовика для интервью.
– Вы могли бы выпить стакан водки и при этом работать?
– Мог бы.
– А два ?
– Конечно.
– Невероятно! А три стакана?
– Так работаю же.
Выпивают для озарения. Дабы быстрее достичь момента истины. А тогда любой вопрос решается быстро. Апофеозом винопития стало появление 8 декабря 1991 года из сауны в Вискулях в Беловежской пуще троицы (то есть, на троих) Ельцина, Кравчука и Шушкевича, которые почти в невменяемом состоянии подписали акт о развале СССР под названием “Создание СНГ”.

Опускаю всю длинную историю винопития на Руси, начиная с принятия Владимиром христианства, и даже еще ранее с братинами, ковшами, медовухой, винокурнями, шинками, штофами, четвертями, аршинами, кабаками и целовальниками. Тогда пили сравнительно мало.

Начну с того, когда пить стали много и государство заинтересовалось доходами от продажи веселящей жидкости. Используя предыдущие свои наработки.
Винную монополию в России ввел граф Сергей Юльевич Витте в бытность свою министром финансов. А до того российское государство находило иные способы доходов. Пенькой торговали, крестьян на конюшне секли для лучшего собирания оброка. Но Сергей Юльевич был озабочен не только государственными доходами. Он писал в своих мемуарах, что французские обыватели, собираясь для распития всяких жидкостей типа перно-вино, в местах поглощения горячительного вели предосудительные антиправительственные разговоры, в результате чего и вспыхнула Великая французская революция.

Под винную монополию в России шинки-кабаки были закрыты, а взамен открыты государственные заведения, названные “монопольками”. Так что русский обыватель не мог поступать по-французски. Почему, по замыслу хитроумного графа, в монопольке нельзя было вести подрывных бесед – граф, страдающий гусарским насморком и проходящий лечение у шарлатана Бадмаева (это все потом, с целью дружбы с Распутиным и возвращения себе поста премьера) так и не объяснил. Умер Витте в 1915г. и о революции уже не узнал.

Рестораны, конечно, действовали и при Витте, и потом, и пили там вовсю, но ресторан как-то не подходил на роль инкубатора революционных идей. Там все больше цыганскими хорами увлекались, а цыганам и без революции везде вольная воля.

Гришка Распутин закатывал к цыганам на всю ночь, выплясывал без штанов в “Яре”, размахивая всегда готовым к употреблению любимым органом (читал у одного современника, что якобы у него была перманентная эрекция, чего быть не может, ибо от застоя крови быстро сделается гангрена) и вопя певичкам хора: “Люби бескорыстно”.

Начальник охраны царя (и его личный друг), генерал, командир отдельного корпуса жандармов Владимир Федорович Джунковский на правах особы, приближенной к императору, с полицейским протоколом в руках пытался образумить царя (в 1915 году – еще можно было спастись), говоря, что падение престижа царского дома из-за присутствия Распутина при дворе опасно для устоев государства. Но – ничего не добился. Как до него Столыпин, потом председатель 4-й Думы Родзянко, да и еще много кто – хотя бы и верзила дядя Николаша, бывший верховным главнокомандующим в первой год Первой мировой войны. Друг царя и шеф жандармов Джунковский был тут же уволен – как со службы, так и из друзей. Уходя, он бормотал: “Куда катимся?” Ответ был получен скоро от революционной матросни, положившей эти слова на музыку “Эх яблочко, куды катисся, ко мне в рот попадешь – не воротисся”.

Русский человек – не цыган, ему воля была нужна даже помимо водки, так что революцию все-таки учудил. Эх-ма, раззудись плечо. Да, воля, вот что нужно русскому человеку! Рубашку рвануть до пупа – и гори все огнем. Жизнь – копейка, судьба индейка. Однова живем! Попили нашей кровушки, будя. Теперь мы попьем вашей. Народ-то нутром правду чует. Как на духу. И смерть на миру. Эх, кондовая-посконная! Проскакал на красном коне ! Россия, кровью умытая. Слушай, товарищ ! Враги наступают ! Смело мы в бой пойдем…

Но с водкой накануне революции не все ясно. Известно, что Николай II пошел навстречу старостам и ходокам от крестьян и рабочих и подписал указ (в 1914 г.) о введении сухого закона (в связи с началом войны). Так что винокурни после начала Первой мировой войны почти везде позакрывались (точнее – в 14 западных губерниях, которые оказались ближе к фронту). И народ, преисполненный патриотических чувств, пить перестал вполне добровольно. Кроме как в ресторанах. И вдали от линии фронта (там сухой закон не действовал). Но вино свое революционное действие оказало: когда в самом начале переворота красногвардейцы да матросы захватили винные подвалы Зимнего дворца, то первым делом налегли на марочные и коллекционные вина. Вожди, прознав про это, верно поняли, что тут нужна мера, а то не удастся придушить гидру контрреволюции.

Джон Рид пишет (в “Десяти днях”), что наиболее сознательных матросов Военно-революционный комитет (не забудем, что Ленин и Троцкий не пили) направил в подвалы и они там прикладами перебили десятки тысяч (!) драгоценных коллекционных бутылок. Вино текло по улицам рекой, и менее революционные персонажи прямо на карачках лакали дар небес. Вернее – подземелья. Винный дух подогревал их пыл, и таким образом число революционеров быстро выросло. Их число выросло, а количество бутылок катастрофически уменьшилось. Запасы были велики, но при сухом законе не пополнялись.

Сухой закон по инерции действовал. Не начинать же сразу после захвата власти открывать винокурни? Представьте себе – вся промышленность стоит, а винно-водочные заводы выдают и выдают продукцию! Что скажут пролетарии всех стран?!
Так и продолжалось до 1925 года, когда вошедший в силу Сталин, любитель “Хванчкары”, уже совершенно оттеснивший трезвенника Троцкого, сказал, что революцию не делают в белых перчатках. Он, надо полагать, думал в это время о мировой революции, хотя готовил ее еще только в Китае.

С этого момента Советская Россия начала выпускать свою водку, названную любовно “рыковкой”. Алексей Рыков, в то время предсовнаркома, был большой любитель этого народного продукта, и народ это знал. Но если заглянуть в монографию Дмитрия Шелестова “Время Алексея Рыкова”, изданную уже на закате перестройки в 1990 г., то с некоторым удивлением мы там не увидим ни одного слова о запуске производства водки в СССР 1925 года и о народной слабости самого Рыкова. Вот и суди после этого о стране по таким книгам. А в стране пить стали все больше и больше.
Дико стали пить в Красной Армии. Особенно в 1937 и более поздних годах. Так, говорят, бульканьем заглушали шаги за ночной дверью. Но не меньше пили расстрельщики – они либо потом кончали самоубийством, либо подыхали от белой горячки, как, скажем, известный исполнитель смертных приговоров Петр Магго по кличке Маг.

Нарком Ворошилов забеспокоился и с 1937 по 1941 год выпустил 32 приказа о борьбе с армейским пьянством. Пьянство стали приравнивать чуть ли не к шпионажу (что у трезвого на уме, то у пьяного на языке: такого легко завербовать). А тут война и нужно было подбодрить уцелевших – вот и ввели наркомовские 200 грамм.

После войны не до борьбы было. Пили народно- стихийно. Сначала за победу, потом за успехи. Советский офицер имел только два состояния: либо на боевом дежурстве, либо в запое. Причем для сохранения военной тайны эти два состояния были неразличимы.

Водка разнообразилась по названиям и ценам, весьма мало отличаясь между собой от исходного спирта и воды. Нет, были конечно элитные водки. Перцовки-зубровки, настойки. Но не рискую вторгаться в чуждую мне область. Была когда-то водка даже по 1рубль 47 коп. Этого и старожилы не упомнят. Ибо основная специальность старожилов – ничего не помнить. По 2.87 и более позднюю по 3.12 хорошо помнят. Теперешние цены столь же неустойчивы. Одно время водка была диво как дешева – менее одного доллара. Но после указов о “монопольке” цена пошла вверх и теперь ниже 5 долларов не сыщешь. Дешевые водки — примерно 430–500 рублей за 0,5 л. (6,5 дол)

• дорогие водки —за 0,5 л; у премиальных брендов цена начинается с 1 000 рублей, а у отдельных позиций уходит выше 1 300 рублей. (16 дол).
• Средние – цены между ними. Вроде и не так дорого, но для русского пенсионера – много.

Что касается названий, то тут память нужно иметь крепкую. Ибо тот кто пил и должен знать, ослабили умственные способности. А кто не пил – тот не знает. На поверхности лежат “Московская”, “Особая”, “Столичная”, “Петровская”. А вот как называлась прозванная в народе “Коленвалом”? “Андроповкой”? “Косорыловкой”?

Помню, выпустили водку “Колос” и сразу вышла идеологическая глупость: народ прозвал ее “Колос Америки”. Очень остроумно: сочетание “Голоса Америки” с намеком на то, что зерно завозится из США. Пришлось водку с таким названием тут же снять с производства. При расцвете демократии пошли по пути водок “Жириновский” и “Брынцаловка ” (Ферейн). И денег больше, чем от гонораров.

Сейчас этих названий нет. Теперь есть вот такие.
Дешевые

• «Пять Озер»
• «Государев заказ»
• «Зеленая марка»
• «Зимняя дорога»
• «Белая Березка»

Средние

• «Русский Стандарт»
• «Царская»
• «Балчуг»
• «Столичная» (название сохранилось «с раньшего времени»)
• «Ортодокс»
• «Беленькая»
• «Гастроном»

Дорогие

• «Легенда Кремля»
• «Мамонт»
• «Царская Золотая»
• «Чистые Росы»
• «Grey Goose»
• «Finlandia»

И цена потихоньку продолжает расти. Государство одумалось – эх какие крупные денжищи утекали!
Монотонно возрастал выпуск водки с другими названиями, монотонно же росло и ее потребление. Надежда бюджета была только на водку. Эта мертвая вода – живые деньги. Тем не менее, власть, которая гребла от продажи белого золота в казну лопатой, даже больше, чем от черного золота (30 процентов бюджета), периодически учиняла борьбу с Зеленым Змием. Тут начинается что-то от суицида власти, связанное с дальтонизмом. Белая, проклятая, белое золото и вдруг – Зеленый Змий. Я думаю, это военная хитрость, светомаскировка.

На памяти старожилов произошло три великих битвы. Три – число сакральное, для принятия внутрь священное. Первую битву объявили в 1972 году от имени ЦК КПСС, Совмина и ЦК профсоюза. На три головы змия три мощных тулова советской власти. Стенка на стенку, трое на троих. И – знаете ли, полное поражение советских богатырей. Даже удивительно.
Второй приступ состоялся в 1976 году, третий – в 1982.

Эпоха ленинского разлива весенним половодьем захлестнула всех. В 1996 году газета “Завтра” вышла с огромным анонсом на первой полосе: “Пьяный Ельцин позорит Россию”. О святая простота! Надо ж так не знать свою страну. Возьми да напиши: “Трезвый Ельцин позорит”. Это бы, может, сработало. Старый американский доктор Дебейки, периодически протирающий руки спиртом и сладострастно вдыхающий пары, пользовавший российского президента того же 1996 года, еще после операции сказал, что лично ему нравится пьющий президент. И что вообще у русских есть славный обычай пить – это делает их гостеприимными и открытыми миру. Добрыми и общительными. И не надо с этим бороться. Это просто национально-расовая особенность. Как, скажем, темный цвет кожи у негров.

К тому времени диким голосом взвыл академик Углов, открывший 0,5 процента алкоголя в кефире и доказывавший, что его потребление ведет к вырождению нации и что именно так замысливал извести русских Гитлер. Только вознамерились укоротить академика за проповедь фашизма, как свершилась Перестройка.
Горбачеву нужно было сразу заявить о себе как о великом реформаторе. И даже революционере. Возврат к истокам, к романтике 17-го, к Ленину, даже к НЭПу. Само собой – к сухому закону тех времен. Не пить совсем! Это было поистине новое мышление! В России – не пить совсем! Молодые такого не помнили, старики не могли объяснить.

После мая 1985 года обнаружилась польза: основали “Общество трезвости”. Дали трезвенникам особняк на улице Чехова и затеяли они там журнал “Трезвость и культура”. Первым делом опубликовали “Москва-Петушки” Венички Ерофеева (впервые в стране). Фраза оттуда “И немедленно выпил” пошла в народ, где соединилась с наличной практикой. Потом открылись новые рабочие места. “Общество трезвости” быстро увеличило свой руководящий состав до 7 тысяч человек, на что как раз и уходили взносы членов, платящиеся поначалу принудительно. Знаю это по своему опыту, так как был назначен председателем низовой заводской ячейки трезвенников с утверждением на райкоме. Низовые работали на общественных началах. По этому случаю мы, помню, сразу же выпили.

В последнем и решительном бое был сбой – он оказался четвертым по счету за какие-то 13 лет (1972-1985). Это – явный перебор. Все было три да три. Три источника и три составные части марксизма, три великие открытия в естествознании, первичная ячейка из троих и просто на троих, три вождя мирового пролетариата (Маркс, Энгельс, Ленин, одно время четвертым был Сталин, но то был перебор) и вдруг – четвертая битва со Вечнозеленым Змием. Ведь был прецедент – четвертый вождь товарищ Сталин. Пришлось выносить. Видите: Ленин все там же, а Сталина там давно нет.
Михаила Сергеевича Горбачева назвали минеральным секретарем и сокиным сыном. Уже потом, много лет спустя, он говорил, что вот та борьба была страшной ошибкой, а, вспоминая покойную Раису Максимовну и свое горе, сказал: “И выпиваю”.

Итак, пьянству дали в 1985 году четвертый бой. Как и в 17-м году, начали с боя винно-водочной посуды. Стали увольнять людей пачками. Исключали из рядов. С овчарками вынюхивали самогонщиков, врывались в квартиры и брали с поличным. Вырубили виноградники, резали автогеном поточные линии на ликеро-водочных заводах, остановили бутылочное производство. Страна стала стремительно нищать от иссякания денежно-водочной реки в бюджет.

Но выявился и научный интерес: трудящиеся стали пить невообразимое. Клей БФ, одеколон шел на уровне коньяка “Наполеон”, равно как и лосьон. Возможно, в связи с рифмой одеколон-лосьон-Наполеон. Гораздо проще и дешевле оказалось пить “технарь” – технический низкосортный спирт. В разбаве с водой в народе называют стеклорезом (прежний сучок и паленка). Много лучше самогонки или водки. По мозгам шибает отменно. Кайф дает. Кругом себя оправдывает.

Пробовали очистители, денатураты, политуры, ацетон и нашатырный спирт (по созвучию – спирт все-таки). В результате в желудках миллионов происходили неведомые науке химические реакции. При соединении безобидного денатурата с какой-нибудь приятной политурой вполне могло возникнуть нечто вроде зарина, которому и “Аум Синреке” позавидовал бы. Ай да трудящийся – не ест, а пьет.

Что именно вырабатывал его желудок, наука так и не узнала, сам экспериментатор унес тайну в могилу, а вскрытия не делали. – Пора уж сыграть в пирамидку, – подумал старый фараон. Тот фараон определенно был русским. Русскому может составить конкуренцию только хомяк – единственное существо (кроме русского), имеющего врожденную склонность к выпивке. Поставьте эксперимент – налейте в блюдечко водки, хомячок тут же подскочит и вылакает. Наверно потому, что закуска всегда при себе в защечных мешочках.

Просматривая литературу о сектах, вдруг с удивлением увидел, что в конце прошлого века возникла в России секта трезвенников, которую основал,- какова гримаса истории, – некто Михаил Горбачев! В то время ее посчитали изуверской и запретили.

По мнению российских ученых, нынешние демографические тенденции приведут к тому, что в ближайшие 30 лет численность населения России сократится вдвое. Китайцы, попивая рисовую водку (но в меру) с улыбкой, посматривают на Сибирь. Как там, скоро освободят? Да, прав был Жванецкий, говоря – не надо было водку трогать.

---

Валерий ЛЕБЕДЕВ,
писатель, журналист, издатель.
Член The International Academy of science, industry, education & arts.
Бостон, США.
Для «RA NY»