ЭТО НЕ НАЧАЛО КОНЦА, ЭТО – КОНЕЦ. ЗАКОН – ЭТО УЖЕ ОНИ

Здравствуйте! В эфире юбилейный, 100-й выпуск «Не-Повестки» — компактного медиа для тех, кому не все равно.
Напомню, наша рассылка появилась во времена московских протестов (помните, когда-то в Москве были протесты!), и стала приходить тем, кто согласился получать наши сводки о репрессиях и уголовных делах нашего с вами времени.

И сегодня мы поговорим про адвокатов. Не буду долго про теорию. Все наверняка смотрели «Убить пересмешника» и «Я обвиняю», Suites, «Хорошую жену» и «Срочно звоните Солу». И все мы в курсе, что хороший защитник может изменить не только ход дела, но и ход истории. И в целом наличие устойчивого института независимой адвокатуры свидетельствует о развитой демократической системе с гуманистическими ценностями и правами человека. Но также понятно, что в менее демократических обществах адвокаты обеспечивают только видимость соблюдения закона. И репрессии, которым подвергаются критики любого режима, рано или поздно касаются и тех, кто их защищает.

Это такая кривая логика, но, к сожалению, именно она работает: защищаешь врага — значит, ты сам враг.
И надо отдельно сказать, что специальная военная операция не стала здесь главной причиной для преследования адвокатов. Это скорее катализатор, который усиливает разделение на своих и чужих. С 2022 года, по данным ОВД-инфо*, число фигурантов уголовных дел по антивоенным статьям составляет 1386 человек, по административным статьям — еще около двадцати тысяч. При этом только за прошлый, 2025 год зафиксирован 591 случай давления на адвокатов, 92 уголовных дела были переданы в суд.

Напомню несколько громких историй. Адвокат Дмитрий Талантов получил 7,5 года формально за свои посты в фейсбуке** по статье «дискредитация армии». Хотя очевидно, что этот срок он получил за то, что защищал, представлял в суде журналиста газеты «Коммерсант» Ивана Сафронова. Напомню, что его обвинили в госизмене и посадили на 22 года за то, что он передал своему чешскому коллеге-журналисту данные, которые до сих пор есть в открытом доступе в интернете. «Первый отдел»*, который также осуществлял защиту журналиста, был объявлен «иноагентом». Адвокаты Иван Павлов* и Евгений Смирнов под давлением ФСБ уехали из России.
Еще одна история, это, конечно, дело против защитников Алексея Навального. Напомню, Игоря Сергунина, Алексея Липцера и Вадима Кобзева обвинили в том, что они являются адвокатами. Да-да, за то, что они общались со своим доверителем на свиданиях и выполняли свою работу, их признали частью экстремистского сообщества. Также выяснилось, что ФСБ по санкции суда два года (!) прослушивала конфиденциальные разговоры защитников с клиентом.

Такой плевок в саму адвокатскую суть вызвал бурю возмущения в профессиональном сообществе. Правда, в громкие протесты это не вылилось. Но сам Генри Резник заявлял о том, что это недопустимо и что это очень тревожный знак, это сигнал об уничтожении независимости института права в России. По сути — уничтожении профессии.
Кстати, Игорь Сергунин, единственный признавший свою вину (у него на иждивении несовершеннолетние дети, отец-одиночка), он получил меньше всех (но все равно это три года!), месяц назад освободился из колонии. Алексею Липцеру и Вадиму Кобзеву еще досиживать, соответственно, полтора и два года. А также после освобождения три года им нельзя заниматься адвокатской деятельностью. Если это не уничтожение профессии, то что?

Следующая история, о которой хочется вспомнить, это дело калининградского адвоката Марии Бонцлер. О том, что Мария Николаевна — уникальный адвокат, мы уже не раз рассказывали. Во-первых, она единственный, пожалуй, адвокат такого уровня и масштаба, который занимается политическими, в том числе антивоенными делами. Работает часто про боно, защищает активистов, Игоря Барышникова, например. Сложно назвать тех, чьими делами в регионе она не занималась. Так вот, она стала первым адвокатом, по крайней мере, первым известным случаем, когда на действующего адвоката написали донос действующие судьи. И обвинили в конфиденциальном сотрудничестве с иностранным государством. А потом статья была ужесточена, и теперь у нее в обвинении госизмена — до 20 лет колонии. Недавно завершился этап ознакомления с материалами дела. Дело передается дальше в суд. Из этих материалов стало понятно, что Марии Бонцлер вменяют не то, что она кому-то, какому-то государству что-то передала, и даже не попытку передать какую-то информацию. А в материалах дела сказано, что у нее была возможность (!) конфиденциального сотрудничества и передачи информации. А передавала она что? А это найдем. Как в старом анекдоте про Ленина, который ножичком отрезает хлеб на бутерброд, а мог бы и пырнуть.
За что мстят Марии Бонцлер — понятно. Но 20 лет для 65-летней женщины, это билет в один конец.

Я не случайно вспоминаю громкие дела против адвокатов, потому что тут подъехала очередная вопиющая история.
В прошлом году Минюст порекомендовал адвокатским палатам лишить адвокатского статуса нескольких адвокатов, покинувших Россию. Это как раз в рамках тенденции разделения на своих и чужих. Дескать, уехали, предатели и все такое.
При этом в юридическом смысле в отъезде из России для адвоката ничего криминального нет. Ковид научил тому, что все можно делать удаленно. Не обязательно ездить в Страсбург, чтобы подавать документы в Европейский суд. То же самое, если у действующего адвоката есть лицензия и доступ к системе ГАС «Правосудие», то чтобы писать возражения, заявления и все такое прочее, необязательно делать это лично, когда существует электронная система и электронный документооборот. Но, опять же, это действует для своих, а к чужим у нас отношение другое.

Лишить статуса в России может только адвокатская палата — это гарантия независимости адвокатуры от институтов власти (в этом ее смысл). Минюст, суд и даже президент не могут на это влиять. Ну до последнего времени не могли.
Региональные палаты часто прислушиваются к советам ведомства — известно о примерно десятке случаев. А вот в Москве и Ленинградской области Минюст встретил сопротивление со стороны закона. Но не таков он, Минюст, чтобы такие мелочи его останавливали.
В прошлом году Минюст рекомендовал лишить статуса адвоката Евгения Смирнова (уехал из-за давления на защиту в деле Ивана Сафронова), в Москве такую рекомендацию сдать корочки получили бывшие партнеры юридического бюро «Бартолиус» Юлий Тян, Дмитрий Проводин и Алексей Басистов. Тян и Проводин уехали из России в 2024 году после покушения на их доверителя, Басистов уехал еще раньше — на лечение.
Обе палаты рассмотрели жалобы и не нашли в них криминала, несовместимого со статусом адвоката. Как я уже говорила, сейчас все можно делать удаленно и отъезд не является каким-то нарушением.

Тут звучит тревожная музыка, и начинается интересное.
Тогда Минюст обратился с обжалованием отказа в лишении статуса адвокатов в Хамовнический суд.
Как? Он же не имеет права это делать. А вот так. И Хамовнический суд постановляет — отказу отказать, статуса лишить.
— А как же закон? — спрашивают адвокаты.
— А закон — это мы, — отвечает Минюст.
Как такое возможно, не может объяснить никто. Все охренели настолько, что даже лояльная обычно Федеральная адвокатская палата в этой ситуации не промолчала и задала те же вопросы. Господа, ну как же закон?
Минюст не имеет права обжаловать решение адвокатской палаты в суде. НЕ имеет. Но это именно то, что он сделал. И выиграл.

Решение Хамовнического суда пока еще не вступило в законную силу. Стороны будут его, естественно, обжаловать. Но факт изнасилования закона профильным ведомством состоялся. И если решение устоит в апелляции, то это будет, наверное, самый ощутимый удар по институту независимой адвокатуры, по самоуправлению и по видимости соблюдения буквы закона. Это не начало конца, это — конец. Закон — это уже они.

* Внесен в реестр «иноагентов».
** Принадлежит компании Meta, которая признана экстремистской и запрещена в РФ.

---

Надежда ПРУСЕНКОВА.
subscribe@novayagazeta.ru