ТЕРРОР И РАЙ НА ЗЕМЛЕ

Террор научно определяется как сознательное использование не- легитимного насилия (чаще всего с заведомой ориентацией на зрелищный, драматический эффект) со стороны какой-то миноритарной группы (то есть меньшинства), стремящейся тем самым достичь определенных целей, заведомо недостижимых легитимным способом.

Для террора нужна целая идеология. Просто так теракт не выполнишь – нужна организация, деньги, связи, технические специалисты. Без некоей идеи, которая все эти ингредиенты связала бы воедино, террор существовать не может. Что это за идея? Это современная версия очень старой идеи кровной мести. Если кто-то из одного племени убивал человека из другого, то, в силу “неразличимости личности”, любой человек из племени обидчика становился ответственным за это и подлежал преданию смерти. Нет необходимости говорить, что кровная месть есть знак полного отсутствия правосознания и таких его следствий, как юридическая ответственность за преступление только того лица, которое его совершило. Но так дело выглядит в идеале. А на практике современное (даже очень демократическое) общество беспрерывно нарушает эту цивилизованную норму. От отмены презумпции невиновности в Англии во время второй мировой войны до интернирования всех американцев японского происхождения в США после Пёрл-Харбора. Что уж говорить о недемократических обществах! В СССР, скажем, этот древний принцип кровной мести принял характер высылки целых народов.

Любое общество накладывает ограничения на деятельность людей по достижению своих целей. Например, если некие люди хотят изменить политический и социальный строй, то они могут создавать партии и всячески пропагандировать свои цели. А уж потом на выборах увидеть, насколько их идеи “овладели массами”. Если овладели – так тому и быть, строй изменится. Но пока что ни разу тоталитарные идеи не победили в открытом соревновании с другими, демократическими идеями. Это относится также и к приходу к власти Гитлера – вопреки устойчивой легенде о его победе на выборах в Рейхстаг. Партия Гитлера никогда не получала на выборах более половины голосов, и Гитлер был приведен к власти группой банкиров и промышленников. Некоторым образом, нацисты пришли к власти путем “мягкого террора”, а уж потом сделали его жестким, государственным.

Сейчас в мире известны следующие виды терроризма. Во-первых, идеологический терроризм. Его носителем являются представители групп, которые исповедуют идеологию меньшинств, которая исходит из того, что существующий режим реакционен, преступен, вреден и незаконен. И вообще давно отжил свое. И потому против него и его любых представителей, более того, против любых граждан, которые молчаливо поддерживают существующий “преступный режим” (ибо не борются с ним), допустимы любые способы их уничтожения. Причем – без всякого предварительного предупреждения. Примеры такого терроризма: русские народовольцы, французские анархисты, германские консерваторы, большевики, фашисты, теракты неофашистов в Италии в конце 70-х, Красные Бригады и Фракция Красной Армии в ФРГ и т.д. Этот “идеологический терроризм” всегда присутствует в любом другом терроризме. Он как бы встроен в них. Например, в этнический терроризм. В данном случае речь идет о национальном меньшинстве, включенном в состав национального большинства, отказывающей меньшинству в определенных правах – чаще всего в праве на этно-политическое самоопределение «вплоть до отделения».

Здесь линия водораздела проходит по этническому признаку, и существующая политическая система приравнивается к политической структуре мажоритарной нации, то есть к большинству. В этом случае этнические меньшинства рассматривают терроризм как единственный путь заявить о своих требованиях в условиях, когда полноправное политическое участие в определении своей судьбы иным путем невозможно.

Мы здесь сталкиваемся, можно сказать, с расизмом, так как теракт осуществляется в отношении любых представителей нации большинства, которой приписывается некое демоническое “изначально темное и злое” начало. И ценность жизни этих рядовых членов нации большинства (то есть любых людей, кроме “избранного меньшинства”) выносится за скобки самодавлеющего и отчаянного этнического самоутверждения. Самые яркие примеры недавнего прошлого этнотерроризма – баски (ЭТА), сицилийские сепаратисты, ирландцы, курды, карабахские армяне и чеченцы.

Далее идет религиозный терроризм. Здесь носителем террора выступает религиозное меньшинство. Частенько их “революционный терроризм” имеет теологическую окраску, а “неверные”, принадлежащие к иным религиям, считаются чуть ли не другим антропологическим видом, то есть как бы не людьми. Так что и здесь мы видим некую разновидность расизма. Особым типом религиозного терроризма является терроризм неортодоксальных религий, сект и т.д. У них антропологический дуализм может доходить до самых крайних формулировок: члены секты отождествляются, к примеру, с «избранными», «спасенными», а все остальные – с «проклятыми», отродьем шайтана. А раз так, то туда им и дорога. Оправданность насилия в этом случае становится в глазах сектантов само собой разумеющейся. Классическими образцами такого подхода является арабский терроризм в Палестине и современный исламский терроризм. К этому же виду следует отнести эксцессы суицидального сектантства типа «Храма Народов» “пастора” Джима Джонса (в 1978 году около 1000 членов этой секты, уехавшие в Гвиану, “добровольно-принудительно” покончили самоубийством). Или типа секты “Ветви Давида” Давида Кореша, которая сгинула в огне ранчо в Уэко в 1992 году (сами ее подожгли при атаке сил ФБР).

Остающиеся виды терроризма, такие как криминальный или индивидуальный, мы здесь рассматривать не будем, так как ничего принципиально нового в его обосновании не найдем. Зато стоит отметить, что любой из названных терроризмов бывает “левой” или “правой” ориентации.

Левый терроризм революционным путем хочет приблизить некое светлое будущее, а правый – таким же революционным путем хочет вернуть светлое прошлое. Левый отвергает традицию и устои, на которых, по его мнению, основано современное общество, а правый полагает, что современное общество разрушило традицию и устои. И тот и другой терроризм поэтому считают, что нынешнее общество преступно и его следует уничтожить. Левый терроризм, например – это большевики, им наследовали группы марксистов-маоистов вроде перуанского Сендеро Люминосо товарища Гусмана (умер в 2021 г. в тюрьме в 86 лет) или интернациональная группа товарища “Карлоса-Шакала” -Ильича Рамиреса Санчеса (сидит пожизненно).

В Перу долгие месяцы в японском посольстве проживали террористы из группы Тупак Амару с заложниками-дипломатами. Группа Тупак, а надо же – целые умные страны ничего сделать не могли. Этим террористам в посольстве много вольготнее, чем их коллеге товарищу Ильичу Рамиресу Санчесу.

Правый терроризм – это нацисты, потом “Черные бригады” в Италии, неонацисты в Германии, исламские фундаменталисты из “Хезболла” , “Джихад Ислами”, «Исламское государство» и “Хамас”. В Америке к правым (не к правым террористам, а просто к правым) можно причислить мичиганскую милицию (добровольная полувоенная организация, наследующая традиции американских «militia» времён Войны за независимость) или монтанских “Фрименов”.

Последний пример особенно показателен. Монтана – самый малозаселенный штат Америки (кроме Аляски). Северные (для США) лесные просторы. Создается иллюзия, что там не ступала нога человека. Притом, не какого попало человека, а нога шерифа или чиновника налоговой службы. Эта иллюзия быстро рассеивается, когда шериф таки приходит, а чиновник взимает налог. Фрименам (свободным людям) по сему случаю кажется, что эти приходы дико нарушают старую традицию Америки, когда никаких шерифов и чиновников не было, а во все стороны света простирался Дикий Запад, где не надо было платить никаких налогов и не надо соблюдать никаких законов. Вот они и не платили. И против “узурпаторского государства” боролись, как могли. Настоящих терактов еще не было (только готовились к ним), но фальшивые чеки уже изготавливали вовсю. Сейчас движение в прежнем виде не существует, но отдельные идеи «суверенства» продолжают жить в среде американских антигосударственных и милиция‑групп.

Левые террористы под тезисом «классовой борьбы» понимают то же манихейское расистское разделение человечества на два лагеря – на детей света и детей тьмы – как и радикальные консерваторы, рассматривающие борьбу против современного мира как сражение со слугами антихриста, с одержимыми нечистым духом.

Левый экстремизм, таким образом, смыкается с правым не в силу сходства методов или даже экзистенциальных типов, но на основании того, что обе эти ветви представляют собой современную внешне, но антисовременную внутренне, линию традиции, кристаллизовавшуюся в двух полюсах – в правой ностальгии по золотому веку и в левом экстатическом предвосхищении его возвращения. И для тех и для других есть только один враг – настоящее, современный мир, который отождествляется с максимальным сгущением полуночного мрака, когда лучи заката погасли, а рассвет еще не наступил. Но символично, что и одна и та же вечерняя и утренняя звезда как раз в традиции называлась у греков Афродитой, а у римлян – Люцифером. Наверное, следующее пояснение излишне, но я его сделаю: Афродита – богиня красоты, а Люцифер (“Рождающий свет”) – одно из имен дьявола. То есть, символически получается, что благостные помыслы о будущем счастье и красоте оборачиваются вполне дьявольским наваждением.

Между правым и левым терроризмом можно усмотреть глубокое метафизическое сходство. Правый традиционализм хочет вернуть золотой век. А левые хотят его построить в близком будущем. Следовательно, левые работают в парадигме эсхатологии, то есть полагают, что в будущем уже актуально существует золотой век. Вернее, он существует в теории (например, в марксистской), но поскольку теория совершенно научна, то он будет, конечно же, осуществлен в реальности. Неважно, что для этого человечество должно пройти ряд апокалиптических катастроф. Более того, апокалипсис (ну, скажем, теракты) есть необходимое условие для наступление скорого золотого века. А правые с теми же целями устраивают малый Армагеддон для возвращения все того же “золотого века”. Но сам “золотой век” и методы его утверждения – одни и те же!

Одинакова и психология террориста, полагающего себя чуть ли не Богом – вершителем людских судеб. Пресловутый “золотой век” всегда, во все времена относился к далекому прошлому, в котором якобы он существовал. Стало быть, золотой век во все периоды истории отодвигался все далее и далее в прошлое и, логически, он должен располагаться во временах, когда еще и современных людей в биологическом смысле не было, а были, только их предки, скажем, Хомом эректус. Вообще поразительно, как, несмотря на всю якобы противоположность левого и правого и на всю их якобы научность (особенно у левых с их марксизмом), они так и не вышли за пределы манихейского представления о мире – вечной борьбы сил добра (света) и зла (тьмы) и за пределы эсхатологии, присущей любой религии. Причем понимают эту эсхатологию не в нравственном религиозном смысле, а как примитивное построение рая на земле.

Почему за последние годы именно Америка стала настигать лидеров по количеству терактов и резко вырвалась вперед после нападения на угнанных самолетах на башни Близнецов и на Пентагон 11 сентября 2001 года? Причин много. Одна из них – ее лидирующая позиция в мире и самый высокий уровень жизни. Это не может не раздражать бедные страны. Ее произраильская политика, вызывающая ненависть в арабском мире. Ее либеральные до недавнего времени нормы контроля за приезжими и за собственными гражданами, что позволяло довольно легко организовывать преступные группы (сейчас эти нормы очень ужесточены). В связи с этим Америка становилась для “идейных” террористов воплощением “мирового зла”.

С некоторым огорчением следует признать, что терроризм есть побочное следствие свободного демократического общества, нормы которого не устраивают по разным причинам многих (но не большинство!), и малая часть из этих “многих” полагает, что свои цели они могут (и даже обязаны) достичь с помощью террора. А вот в настоящих тоталитарных обществах, в которых террор был частью государственной политики, никакого террора “меньшинств” не было. Ибо его подготовка пресекалась на дальних подступах – еще на этапе создания каких-нибудь группок по изучению “настоящего марксизма” при Сталине. Этих неомарксистов ликвидировали гораздо быстрее, чем при проклятом царизме.

Со Сталиным получился любопытный кунштюк. Если во времена хрущевской оттепели, а затем ранней перестройки Сталин подавался как некий злобный кукух (кукушонком его как-то язык не поворачивается назвать), который выбросил ленинских птенцов из революционного гнезда, как оборотень, который извратил заветы Ильича, некий кровосос, так сказать, Василиск Упырьевич Вурдалак, то ныне “патриотами” он тоже подается как враг Ленина. Но в новой оппозиции: злобный вурдалак и упырь – это как раз Ленин. Он бросил доверчивый русский народ в топку чудовищного пожара, дабы разжечь мировую революцию ценой гибели российской империи и даже возможного уничтожения русского народа, а вот Сталин, напротив, восстановил Империю, возродил патриотизм, а революционных бесов-ленинцев извел под корень на благо России и пользу всего мира.

Я думаю, что демократия найдет способ если и не совершенно ликвидировать террор (особенно индивидуальный, он останется всегда, ибо его предусмотреть, в силу изложенного, невозможно, то , по крайней мере, обуздать террор организованный.

---

Валерий ЛЕБЕДЕВ,
писатель, журналист, издатель.
Член The International Academy of science, industry, education & arts.
Бостон, США.
Для «RA NY»