КОГНИТИВНАЯ И ИНФОРМАЦИОННАЯ ЗАЩИТА МАССОВОГО СОЗНАНИЯ
Когда есть информационная война, то должна работать и информационная защита, которая в своей глубинной форме опирается на когнитивную защиту. Информационная защита работает по конкретным ситуациям, когнитивная строит свой мир, для которого не так страшны информационные удары. Она отражает их как в текущем режиме – это информационная защита, так и в базовом – это когнитивная защита. Когнитивная защита – это, условно говоря, строительство крепости, информационная – латания дыр в башнях крепости, нанесенных чужими информационными ударами. Когнитивная защита работает против не одного, а множества информационных ударов. Это защита более высокого порядка, чем чисто информационная.
Наш информационный мир заменяет для нас по многим параметрам реальность. Мы знаем многое не потому, что видели реально, а потому, что нам об этом рассказали. Но каждый такой рассказ приходит с точкой зрения “рассказчика”, который может видеть одни аспекты ситуации и забывать о других.
Мир меняется не так сильно, как нам представляется. Замените “царя” на “президента” и почитайте под таким углом зрения рассказы о прошлом, и вы увидете очень много похожего. Мир – тот же, только мы в нем “новые”, поэтому нас многое удивляет.
И сталинский мир не остался только в кино. Сегодняшняя Россия развернула широкую кампанию борьбы с инакомыслием, пытаясь таким образом стабилизировать свою внутреннюю ситуацию, просто закрывая рот тем, кто думает иначе. Разнообразие меняется на четко разрешенные потоки информации. Все это мы уже проходили в казалось бы далекие сталинские времена…
Это разворот всей пропагандистской машины, поскольку она не в состоянии сдерживать негатив. Теперь с негативом решили бороться сталинскими методами. А в соответствии с ними враг должен сидеть в тюрьме…
Правозащитник Сергей Давидис анализирует ситуацию так: “Всей кухни мы, конечно, не знаем, но понятно, что всем процессом руководит администрация президента. В то же время ФСБ имеет довольно значительную самостоятельность, и можно представить, что какие-то локальные инициативы исходят от неё. В целом сейчас ведь идет война — и им всем важно продать обществу репрессии как можно убедительнее. Так, можно предположить, что “антивоенные” статьи УК, принятые после начала войны, выглядели для общества не очень убедительно — когда людей сажали за высказывание против войны, за высказывание за мир. Другое дело, когда человека обвиняют в госизмене, в содействии террористической деятельности — это выглядит более страшно, это легче продать обществу. Это работает одновременно и на концепцию недопустимости выражения несогласия с властью, и на концепцию недопустимости взаимодействия с заграницей. Этот набор статей УК оказывается наиболее отвечающим нынешним пропагандистским и идеологическим установкам [власти]”.
Сталин вел такую борьбу не только в далеком 37 г., но и в более близком 1949 г., назвав ее тогда борьбой с низкопоклонством перед Западом. Путин под таким же лозунгом двинулся на Украину. И этот мем, что “Запад плох”, должен был закрепить его положение. Других причин для нападения нет. Запад перестает быть плохим только во времена так называемой “разрядки”, которые время от времени тоже наступают.
Когнитивные основы интерпретаций позволяют применять их во множестве ситуаций. В этом плане информация является оружием для таких когнитивных трансформаций. Перестройка была одним из таких примеров, когда многое было подвергнуто реинтерпретации.
Путин ошибся, развязав войну с Украиной, которую не может выиграть. Негативные последствия ее и для Запада, и для российского общества оказались слишком велики. А все и всегда делается для того, чтобы общественное мнение не видело того, что несет стране негатив. Отсюда возрастание роли медиа в критические периоды истории. Власть начинает усиленно контролировать все информационные потоки. Все это было в прошлом…
Сегодня мир пытаются повернуть назад. Отсюда все моментально возникшие приемы из прошлого, начиная с иноагентов. И политинформации в школе, и яростные публицисты на экране – все это приметы давно забытых времен.
У любой такой кампании независимо от того, против кого она ведется, есть важное дополнение, выгодное для власти. В этот период любая критика власти начинает рассматриваться как предательство национальных интересов. В принципе власть так думает всегда. Но ей надо искать возможности для наказания недовольных. А в такой период это сделать легко.
Россия решила сегодня наказывать за поиск не тех текстов в сети: “Депутаты приняли закон о штрафах до 5 тысяч рублей за “поиск заведомо экстремистских материалов и получение доступа к ним”, в том числе с использованием VPN-сервисов. Экстремистскими материалами российские власти считают книги, сайты, аудио- и видеозаписи из списка Минюста; работы лидеров нацистской Германии и фашистской Италии; выступления и изображения руководителей СС, СД и гестапо; публикации, оправдывающие насилие и убийства по национальному, расовому или религиозному признаку”.
Иноагенты – это те, кто пишет, но читателей пока не трогали. Теперь взялись и за читателей… Условно говоря: иночитатели читают тексты иноагентов… А росгосударство “бдит”, чтобы наказывать и тех, и других…
Но в свое время была даже песня со словами: Жизнь невозможно повернуть назад… Люди всегда хотят жить по-новому, а не по-старому… Мы постоянно проскакиваем исторические периоды, абсолютно не вынося оттуда никаких уроков. То ли скорость большая, то ли мозги маленькие… И любим в прошлом не тех, кого нужно любить. К примеру, в каждом поколении сохраняется большое число любителей Сталина…
Это касается и Андропова. Племянница Брежнева, она была дочерью его брата, ставшего замминистра строительства в ту эпоху, в своих воспоминаниях приводит такой факт. Как-то Леонид Брежнев прошептал ей об Андропове – “Я его боюсь. Это страшный человек”. Кстати, из жизни самого Андропова она вспоминает, что он любил дородных женщин и давал им квартиры в центре Москвы… А всем нам он читал лекции о коммунистической морали… Кстати, она почему-то говорит об Андропове, что у него было плохое образование… Какая-то правда, видимо, в этом есть, поскольку в других воспоминаниях упоминается, что Андропов ездил в ВПШ на экзамены не в правительственном “членовозе”, положенном ему, а в комитетской Волге…
Каждый раз государство, которое создают на нашей территории, начинает окукливаться в заповедник с тоталитарными правилами, поскольку так легче управлять, поскольку со свободными людьми слишком много хлопот. А начальники в разные периоды защищаются даже фразеологизмами типа “Москва слезам не верит”.
И это тоже война за сознание, в котором должны “светиться” только правильные истины. Особенно это касается исторических отсылок, которые пытаются использовать в качестве “фундамента” для современных истин.
История и политика акцентируют разные аспекты. Столкновение истории и политики демонстрирует ошибки современных политиков, которые подгоняют под свои взгляды историческую действительность. Из истории выдергиваются нужные факты, чтобы оправдать современную политику.
Чем сильнее накал политических страстей, тем сильнее история подгоняется под сегодняшний день. Практически история сегодня стала выполнять роль вчерашней советской идеологии. И она хороша для политиков тем, что в истории всегда можно найти нужный на сегодняшний день факт, которым можно оправдать любой аспект современности.
Вот один из таких примеров: “По мнению российского президента война с Польшей в 17 столетии включала “возврат российских земель”, но снова не вспоминался тот факт, что эти земли исходно принадлежали Киевской Руси, которая исторически не была российским государством. С другой стороны она взрастила современные российское, белорусские и украинское государства. Современная Россия может отследить свое происхождение главным образом от Московского княжества, которое долгий период своего существования до 1505 не контролировало Киев, а только часть украинских земель”.
Мы давно живем не в мире фактов, а в мире их интерпретаций. А интерпретации каждый старается подогнать под свои сегодняшний интересы. Сегодняшняя история стала напоминать советский марксизм-ленинизм, где всегда находили нужный текст для оправдания доктрины. Но то был цитатный мир, а мы живем в мире реальности, которая не всегда приятна.
Строить когнитивный мир современников очень трудно. СССР делал это не только образованием для детей и новостями для взрослых, но и с помощью сильного виртуального компонента. Кинофильмами, музеями, праздниками с демонстрациями трудящихся… Телевидение перенесло все это на миниэкраны, которые стояли в каждой квартире. Это был как бы Тик-ток современности, где делались карьеры правильных актеров, режиссеров, журналистов… Человек с экрана телевизора не мог говорить неправильные истины. И петь он должен был правильные песни…
Мир за окном всегда повторял “изгибы”, за которые боролся телевизор. Все и всегда жили правильно, именно так, как рассказывали телекомментаторы и газетные журналисты. Громил, например, США из США В. Коротич. В его биографии есть и такой факт: “19 августа 1991 года, находясь в США, сдал авиабилет в Москву, опасаясь репрессий со стороны ГКЧП и остался там жить. 26 августа того же года по решению журналистского собрания «Огонька» освобождён за проявленную трусость от обязанностей главного редактора”. При этом о Коротиче пишут, что он продвигал интересы КГБ среди украинской эмиграции в США.
Яковлев поднял его в свое время на “Огонек” как идеологический рупор: “Положил свой хищный взгляд на него печально знаменитый Александр Николаевич Яковлев, который, придя вслед за Горби на вершину власти в начале «перестройки», стал энергично комплектовать собственную идеологическую команду. Задача — сначала исподволь, а потом всё активнее вести подрывную работу по развалу страны, дискредитации Советской власти, поношению идей социализма и коммунизма. Счёл он подходящей для этого и фигуру Коротича, которого после откровенных бесед с ним назначил главным редактором журнала «Огонёк»”.
И еще: “сперва это были сравнительно небольшие шаги по вскрытию недостатков в жизни страны; потом тенденциозное «освещение» ранее запретных тем, что стало возможным после провозглашения Горбачёвым гласности; а затем уж всё превратилось в густой поток «разоблачений». Поток со временем охватил почти всю прессу в стране, но давайте прямо скажем: началось с «Огонька» Коротича! Новый руководитель сразу же стал превращать его в сигнал для всех, кто был причастен к журналистике”.
Все социальные изменения идут не так быстро, как хотят руководители. По этой причине принципиально возрастает роль медиа. Вспомним перестройку, которая разворачивалась как раз больше в медиа, чем в самой жизни. Медиа как бы давали направление атаки, все более увеличивая ее скорость. Перестройку начали и сделали медиа, правда, направляемые руководством. Они разрушали прошлую когнитивную систему и вводили новую.
Медиа раньше всех прошли свою перестройку, а потом их работа стала разрушать уже и старые когнитивные правила, вводя новые. Журнал “Огонек” был примером когнитивной войны, поскольку создавал правила интерпретации, под которые можно было подводить потом реальность, чтобы сделать ее иной. Можно даже сказать так: интерпретировать – не строить…
Генерал Залужный говорит: “Информация – это поле боя. Проиграешь в головах – проиграешь на поле боя. Враг лезет в каждый телефон и телевизор с пропагандой, фейками и ИПСО. Защита информационного пространства так же важна, как и ПВО”.
Чем скорее разворачивается ситуация, тем сильнее ее волны разбивают когнитивную защиту или сдерживаются ею. Тут все зависит от твердости именно когнитивной защиты. Если она сильна, никакие информационные атаки ее не разрушат. Советский Союз развалился, когда была разрушена именно когнитивная защита.
Когнитивность функционирует в скрытом режиме, поскольку мы видим все время реализации ее глубинных структур. Хорошее представление о ней дают функционирующие нарративы. Мы все время имеем дело с нарративом где-то реализованным: в кино, в литературе, в медиа. А базовый когнитивный по своей сути нарратив стоит вне поля нашего внимания. Мы останавливаем свое внимание только тогда, когда функционирующий перед глазами нарратив противоречит базовому. Чтобы такие случаи были редки, базовые нарративы реализуются везде: в кино, в медиа, в литературе. Перестройка, например, как раз меняла базовые нарративы, “ломая” когнитивные представления массового сознания.
Путин начал войну, поменяв нарративы. Чтобы Украина стала вражеской страной, из прошлой “братской семьи народов” ее вывели присоединением к иной группе нарративов. Была перестройка советская, когда власть поменяла когнитивную структуру, а Россия сделала перестройку российскую, вынося Украину в число враждебных государств.
Италия впитала российский стратегический нарратив, искажающий историю. Причем все это вложено в школьные учебники истории, где это становится когнитивным видением Украины, от которого будет отталкиваться все остальное. Школьник учит ради экзамена, а запоминает навсегда. Например, пишется, что Киев был “первой столицей российской территории”, что не соответствует реальности.
Следующие когнитивные точки, то есть вошедшие в учебники: Киевская Русь колыбель России, Украина – failed state, Крым вернулся в Россию после референдума, Окружение России странами НАТО предопределяют современную политику Кремля, существует Российский регион, куда входят Россия, Украина, Беларусь, Молдова и страны Балтии, культура Восточной Европы идентична российской.
Когнитивная защита (и нападение) важны из-за своего базового характера. Государства закладывают этот инструментарий еще в школе, потом он удерживается литературой и искусством. Это, проще говоря, карта мира в голове, причем каждого. В нашей истории самым сильным был советский когнитивный вариант. Его удерживали все: снизу – доверху. От учителей в школе до руководителей. Сталин, например, остановил очерк Б. Полевого в “Комсомольской правде” о подвиге Маресьева, предложив ему написать вместо этого повесть. В терминах того, о чем говорилось выше, Сталин предложил ему вместо информационного создать когнитивный текст. А уже на базе него могут появляться новые герои.
Школа задает когнитивную “арифметику”, литературу и искусство – когнитивную “алгебру”. Это все строительство когнитивной защиты для массового сознания. Никто не проходит мимо школы, потому что она обязательна, и ее учебники учат правилам жизни, которые могут попасть даже в элементарную арифметику. Литература и искусство не имеют компонента обязательности для всех, как школа, поэтому они должны быть привлекательными для массового сознания.
Новости могут нарушать построенную когнитивную “арифметику”, поэтому их можно признать когнитивной “алгеброй”. Например, китайскую политику в этой сфере характеризуют так: “Правящая коммунистическая партия расширила информационный контроль с тех пор как китайский лидер Си Цзиньпин пришел к власти в 2012, рассматривая это как способ предотвращения беспорядков. Многие и многие темы от негативных новостей об экономике до ЛГБТ-идентичности подпали под некоторую форму цензурирования. В последние полгода массовые атаки, где человек убивает или ранит множество людей с помощью машины или ножа, похоже, были добавлены к списку”. Понятно, что отсутствие информации о подобных вещах создается сознательно, чтобы не активизировать подобные мысли и действия.
Точно так можно анализировать итальянские школьные учебники, выстроенные по московским когнитивным лекалам, о них пишут так: “Украина, а также Молдова, Беларусь, Литва, Латвия, Эстония являются государствами, которые не состоялись – failed states. […] Украина представлена как чрезвычайно бедная, отсталая, коррумпированная и неспособная к самоуправлению страна, которая появилась почти “ниоткуда” после распада СССР. Похожие нарративы встречаются в отношении Молдовы и Беларуси, реже – стран Балтии”.
Все это важные и интересные примеры того, что когнитивная информация закладывается через учебники в головы школьников. Задав такую базу, дальше уже легче, поскольку вбрасываются лишь текущие подтверждения уже введенного.
Когнитивная защита и нападение создают модель мира, определенные когнитивные “очки”, которые отбирают в мире информацию, подтверждающую введенное раньше и отбрасывающие то, что ей противоречит. И это очень эффективно. Ведь большинство людей не имеют своих собственных представлений, пользуясь тем, что им рассказывают. ЛГБТ в России запретил верховный суд. То есть разрешена теперь будет только отрицательная информация.
Нами управляют смыслы, свои и чужие, то есть когнитивные защита и нападение. Е. Щеткина анализирует последнюю волну эмиграции так: “при личных расспросах о причинах «запоздалого» отъезда ответ разные люди облекают в разные слова. Но в конечном итоге все они сводятся к одному и тому же — «больше не было смысла оставаться». Т.е. военная эмиграция второй-третьей и т.д. волн — это очень часто именно о смысле, а не об опасности и страхе. Наша «усталость» — это в первую очередь нехватка смысла и только во вторую — нехватка сна. Так же как наша стойкость, которую мы культивируем, имеет одну опору — мы видим смысл в своих действиях. Если мы начинаем его терять, стойкость дает трещину. Смыслы пронизывают общество, объединяют его и дают каждому его члену возможность опереться на что-то или кого-то в момент слабости”.
Когнитивная защита оберегает от информационных интервенций, тогда “чужая” информация подвергается сомнениям, поскольку есть “своя”. Институты школы (для молодых) и медиа (для старших поколений) оперируют теми или иными нарративами, с которыми очень трудно бороться, поскольку они, как правило, вводятся заранее. Массовое сознание всегда лучше воспринимает то, что соответствует его представлениям, а не нарушает их. Хотя очень часто новая когнитивность проникает в наши мозги из книг и кино, например, поскольку они носят массовый характер из-за развлекательной формы их контента.
Георгий ПОЧЕПЦОВ.
Доктор филологических наук, профессор.
Киев, Украина.
Печатается с любезного разрешения автора